Когда я вспоминаю свои лаконичные ответы, я понимаю, что они имеют лишь весьма условное отношение к этим написанным мною страницам.
Я должен даже признать, что не все ответы соответствуют моим убеждениям. Ну как, например, когда вас просят назвать основную положительную черту французов, не указать сразу же на то, что признает за ними весь мир: здравый смысл? Он котируется наравне с безупречным вкусом.
Не знаю, есть ли еще на свете другие народы, обладающие безупречным вкусом, но, вероятно, только мои соотечественники сумели прославиться хорошим вкусом, постоянно равняясь на чужой. В доказательство можно привести хотя бы то, как обставлено большинство наших квартир. Моя природная склонность к статистике в сочетании со спецификой моей профессии, которая в те времена, когда я еще не был актуарием, вынуждала меня весьма часто бывать в различных квартирах в поисках возможных клиентов, привела меня к выводу, что:
в 82,4 % французских гостиных имеется весьма внушительное количество китайских, японских и индонезийских изделий. Когда представители желтой расы явятся сюда, они почувствуют себя здесь как дома. Можно подумать, что у каждого квартиросъемщика какой-нибудь двоюродный дядюшка воевал в Индокитае и вывез оттуда инкрустированный перламутром столик черного дерева или две бледно-зеленые вазы, разрисованные красными мандаринами. По крайней мере в те времена еще что-то привозили с войны;
72 % гостиных сочетают Северную Африку и Китай с помощью одного-двух марокканских пуфов из светло-желтой тисненой кожи;
в 65 % экзотический элемент дополняется непременным выцветшим курдским или персидским ковром красноватых тонов и коллекцией саксонского фарфора: арлекины, маркизы, пастушки, которые расставлены в художественном беспорядке на пропитанных пылью китайских салфеточках, покрывающих пианино или рояль (в зависимости от достатка хозяев). Эти инструменты, на которых лежат в ожидании унылой учительницы музыки, чья семья испытала на себе все пресловутые превратности судьбы, этюды Черни (Польша) или Клементи (Италия), производят грустное впечатление, и совсем уже тоскливо становится от пожелтевших фотографий, где запечатлено с полдюжины предков, навеки застывших в военной форме, в костюмах первого причастия или во время свадебной церемонии;
я должен признать справедливости ради, что в некоторых более обеспеченных и мнящих себя более современными семьях Китай, Северная Африка, Саксония и Иран явно уступают место всему английскому. В 32 % квартир, в которых я побывал, имелись так называемые «корабельные» кофры, а попросту говоря, два поставленных друг на друга походных сундучка, в лучшем случае принадлежавших какому-нибудь пехотному или кавалерийскому офицеру, а чаще всего вышедших прямо из мастерской краснодеревщика с левого берега Сены, специализирующегося на стиле «английского регентства». На стенах цветные литографии, изображающие сцены охоты на лисиц в графстве Саррей и приключения мистера Пиквика;
французский же элемент представлен в 92 случаях из ста 2 (двумя) креслами стиля Людовика XV, которые среди всех этих выходцев из Китая и Марокко утверждают непреходящую ценность французской национальной мебели и свидетельствуют о тайной привязанности к королевской власти. Некоторые из них подлинные, большей же частью это подделка, бывает, что встречаются подделки, выдаваемые за оригиналы.
Я не сомневаюсь, что вся эта мешанина, как она ни пестра, несомненно, свидетельствует о хорошем вкусе моих соотечественников. Впрочем, ведь речь идет здесь лишь о нескольких гостиных среди миллиона других. К тому же я могу и ошибиться[190].
Глава Х
Метаморфозы
Трудно поверить!
Свершилось невероятное!
Я стал «Средним Французом № 1»!
И обладателем двадцати миллионов. Конечно, если считать на старые франки, что для меня гораздо приятнее…
Кроме меня, еще тридцать два человека (из сорока тысяч) справились не только с основными вопросами, натолкнувшими меня на изложенные выше размышления, которые я постарался, разумеется, предельно сжато отразить в своих ответах, но и с дополнительными, особенно ценимыми на конкурсах, как в жизни ценят все, что сверх положенного. Они касались описания внешности среднего француза и потребления им различных продуктов. Из тридцати трех уцелевших кандидатов десять человек обладали всеми типичными приметами: шатены, метр семьдесят сантиметров, глаза голубые, преждевременная лысина, склонность к полноте и т. д. Мои способности статистика, согласен, помогли мне в известной степени дойти вместе с другими тридцатью двумя участниками до последнего тура, хотя и судьба была ко мне на этот раз благосклонна, как никогда. Однако то, что я оказался в числе лидирующей десятки, было или чудом, или счастливой случайностью, а может быть, и тем и другим сразу. Если в конце концов математические выкладки позволили мне попасть в самую точку с 420 чашками кофе и 35 кусками туалетного мыла в год, то, бесспорно, только случаю не менее, чем теории вероятности, я обязан тем, что выиграл, ответив «2,3» на вопрос: «Сколько в среднем детей во французской семье (возраст родителей от 29 до 50 лет)?» Я был почти уверен — двое. И даже немного больше. Но едва ли не наугад я поставил после запятой цифру 3. Через несколько дней после того, как я отправил свои ответы, сохранив это в тайне, Тереза сообщила мне, что ждет ребенка. Должен сознаться: в первую минуту новость эта отнюдь не обрадовала меня. Смятение было первой моей реакцией. Я сразу же позабыл и о конкурсе, и о своих расчетах, и даже о своем ответе «2,3». Многое я бы отдал, лишь бы избежать этих дополнительных забот.
190
И все-таки… как можно отрицать очевидное? Даже если не касаться меблировки квартир, надо признать, что французов, несмотря на их природную недоверчивость, всегда влекло к себе все заграничное — и когда они одеваются и когда их раздевают до нитки: немецкий одеколон, итальянский костюм, русские займы. Ведь сам Бальзак, упоминая о «Двойном креме султанши» Цезаря Бирото и его константинопольской воде, которая так же, как и кёльнская вода, изготовлялась в Париже, говорил: «Географические их названия — сплошные враки, чтобы угодить французам, которые не жалуют отечественных изделий». Ничто не изменилось с тех пор: в магазине, где я хотел купить сыну пальто, я обнаружил богатейший выбор auto-coat, winter-coat (на меховой подкладке), trench-coat, stormy-coat, duffel-coat, или же school-coat, названия которых звучали куда более по-английски, чем имена членов королевской семьи, ведь даже наследник английского престола, с одной стороны, принц Уэльский, а с другой стороны — Шотландский (все эти модели, называемые Галифакс, Ричмонд, Лабрадор, Блиццард, Джонни Поп Корн, Биг Топ, — стоят, понятно, бешеных денег). Наша национальная компания, и глазом не моргнув, называет новую модель автомобиля именем американского штата. И даже расцветкам, чтобы сделать их более соблазнительными, дают экзотические названия: сингапурская лазурь, килиманджарская белоснежная (так куда белее!), тринидадская киноварь. Попробуйте после этого сказать, что французы, — шовинисты или что они с их желтым багамским, серым каспийским и зеленым Борнео не сильны в географии! Согласитесь, что зеленый нормандский и красный провансальский звучало бы куда менее эффектно и цена, вероятно, была бы дешевле. Марсианин, который приземлился бы в Париже (события развиваются с такой быстротой, вернее, с такой поистине космической скоростью, что, говоря об этой вполне реальной возможности, даже неловко употреблять условно-сослагательное наклонение), очень бы скоро убедился, глядя на все эти палатки sherpa и плавки Таити, не говоря уж о пальто «доха» и бюстгальтерах teen-form, что наш гордый, но великодушный язык не останавливается перед связанными с импортом расходами. Мы стали писать на английский манер fluid вместо флюиды, tonic вместо тонизирующий, bazaar вместо базар… И у кого повернется язык упрекнуть некоего ловкого коммерсанта за то, что он назвал свой новый пояс Нью-Белт, раз, как он нас уверяет, эта модель дает нам возможность испытывать блаженное состояние раскованности. (Мне искренне жаль наших предков, которые, насколько мне известно, не знали подобного состояния. Во всяком случае, если верить авторам хроник того времени. Однако это не помешало моему сыну написать в сочинении по истории: «Франциск I прибыл на встречу с английским королем Генрихом VIII в состоянии полной раскованности». Как знать, может быть, Франциск I и испытывал подобное состояние, но сам он об этом и не подозревал.)