Выбрать главу

Во время Хань жила некая Ду Лань-Сян, сама про себя говорившая, что она родом из Нанькана. А весной четвертого года под девизом Цзянь-е она навестила Чжан Чуаня, которому в ту пору было семнадцать лет. Едва его повозка оказалась за воротами, она велела служанке передать ему такие слова:

– Матушка моей хозяйки, когда родила ее на свет, предназначила ей сочетаться с вами. Может ли она не последовать почтительно этому приказу? Но она хочет, чтобы вы ваше имя изменили на Ши.

Новоявленный Ши позвал девушку показаться ему — на вид ей тоже было лет шестнадцать-семнадцать, и разговор их касался вещей все таинственных и отдаленных. С нею были две служанки, одну из которых звали Сюань-Чжи — Ветка Златоцвета, а другую — Сун-Чжи — Ветка Сосны. На золоченой повозке, запряженной синим буйволом, были приготовлены всяческие яства и напитки. И сочинены были стихи, гласившие:

Вершину священную матушка мне отвела. Привыкла гулять я, где туч отдаленных гряда. Рабынь вереницы несли опахала за мной, Ворота Юнгуна затворены были всегда. Куда же сегодня как вихрем меня занесло? В мирских нечистотах я не ощущаю стыда. За мною последуй — и счастье пребудет с тобой; А если отвергнешь — преследовать будет беда.

Когда же пришло начало восьмой луны этого же года, она еще раз навестила его, и в написанных ею стихах говорилось[21]:

Я в дальних далях Облачной Реки. Гора Цзюи пред взором предстает. К тебе мой челн теченьем не прибьет: Не переплыть преграду Слабых Вод.

Достав три плода плюща — каждый размером с куриное яйцо, — сказала:

– Съешьте это — и вы не будете бояться волн и бурь, станете стойким в стужу и жару.

Два плода Ши съел, а один хотел оставить, но она настояла, чтобы Ши съел и этот последний, добавив при этом:

– Хотя я с самого начала и была предназначена вам в жены, но чувства наши так и не стали бескрайними. Мы с вами не соединялись целый год — таково было небольшое испытание для нас. Ныне же, когда на востоке в час мао появилась звезда Дайсуй, я должна была вернуться к вам и вас отыскать.

Когда Лань-Сян в этот раз низошла к Ши, он спросил ее:

– С какой молитвой можно призвать тебя на помощь?

– Молитвой об уничтожении бесов для излечения от болезней, — ответила она, — но молитвы похотливые пользы не принесут. Я, Сян, уничтожаю бесов при помощи снадобий.

1.31

Сянь Чао, по второму имени И-Ци, во время Вэй был помощником делопроизводителя в округе Цзибэй. В годы под девизом Цзя-пин он, оставшись как-то ночью один, увидел во сне святую деву, пришедшую и служившую ему.

– Я на Небесах была Яшмовой Девой, — сказала она про себя, — но сейчас родилась в округе Дунцзюнь в семье Чэнгун, и мне дано имя Чжи-Цюн. Я рано потеряла моих земных родителей, и Небо и Земля, оплакивая горечь моего сиротства, послали меня к вашей милости, чтобы я вышла за вас и служила вам как мужу.

Когда Чао видел этот сон, он испытывал блаженство, ощущал радость, дивясь ее необыкновенной красоте и облику, не виданному среди людей. Пробудившись от грез, он благоговейно вспоминал о ней, не понимая, здесь ли она или уже ушла.

Так прошло три-четыре ночи, и однажды она приехала к нему наяву в женской крытой повозке в сопровождении восьми служанок, облаченная в тончайшие вышитые одежды. Прелестная лицом и изящная телом, она напоминала летящую небожительницу. Сказала, что ей семьдесят лет, но выглядела как пятнадцати- или шестнадцатилетняя. В ее повозке нашелся сосуд с вином и пять чашек, покрытых сине-белой глазурью. Питье и яства были причудливы. Расставив посуду и разлив сладкое вино, она пила и ела вместе с Чао.

– Я — Яшмовая Дева с высоких Небес — получила приказ служить вам, — сказала она ему, — не говоря даже о ваших достоинствах, вы так растрогали меня той ночью, что мы должны теперь стать мужем и женой. Выгоды это вам не даст никакой, но и вреда тоже принести не может. Так или иначе, для ваших поездок вы всегда будете иметь легкую повозку и сытую верховую лошадь, для пропитания — дивные яства из дальних стран и на платье сможете получать любые ткани, какие душе угодны. Правда, я — бессмертная и не могу родить вам сына, но мне зато неведома ревность, и я не буду мешать вашему стремлению к соединению с другой женщиной.

Они стали мужем и женой. Она преподнесла ему стихи, где в числе других были такие строки:

По волнам скитаясь, я радость встречала повсюду, Где в тучах на камне из поросли чжи одеянье. — Нужны ли награды тому, кто прославлен отвагой? Он доблестей полон — и в том его веку лаянье. У девы бессмертной пустою любовь не бывает: Судьбы повеленьем пришла я к нему на свиданье. Меня если примет — прославятся пять поколений; Меня он отвергнет — накличет беду и страданье.

В этих строках — самое главное из того, о чем говорилось в ее стихах, всего же в них было не менее двухсот слов, и целиком выписать их здесь невозможно. И еще она приложила комментарии к «Переменам» в семи цзюанях, где были и «Знаки» и «Символы», и соотносилось все это с «Толкованиями», отчего объяснения иероглифов приобретали глубокий смысл. По этой книге можно было гадать и о счастье и о беде, подобно тому, как это делают по «Великому таинству»[22] Ян-цзы или по «Книге о Срединности»[23], написанной Сюэ. Чао сумел вникнуть в смысл наставлений всех этих книг и использовал их в гаданиях о будущем.

Прошло лет семь или восемь с тех пор, как они стали мужем и женой. Отец и мать нашли для Чао вторую жену, и после этого они не каждый день вместе ели и не каждую ночь вместе спали. Придя же ночью, она утром уходила стремительно — как улетала. Один только Чао видел ее, а другие люди — нет. Хотя из уединенных покоев, где она жила, временами доносились голоса и нередко обнаруживались ее следы, но облика ее никто не видел. Впоследствии люди стали неотвязно расспрашивать его, и все происшедшее с ним постепенно просочилось наружу. Тогда Яшмовая Дева стала просить отпустить ее.

– Ведь я — дух, — говорила она, — и хотя сочеталась с вами, но надеялась, что люди об этом ничего не узнают. А вы по природе своей не умеете хранить тайны. Вся наша история от начала до конца стала общим достоянием, и я уже не могу продолжать сношения с вами. Мы были связаны много лет, ваши милости для меня — совсем не пустяк, и уж конечно мне грустно расставаться с вами в это утро. Но по-другому поступить никак нельзя, каждый из нас двоих должен сделать над собой усилие.

И вот она позвала своих слуг и возницу, поставила вино и яства. Потом достала из бамбуковой плетенки сотканные ею два комплекта одежды, оставила их Чао и еще преподнесла стихотворение. Сплетя на прощание руки, они горько оплакивали разлуку. Чинно взойдя в повозку, она умчалась как на крыльях. Много дней горевал Чао, едва не умер от истощения.

Прошло пять лет после ее отъезда. Чао с поручением отправился из округа в столицу Ло. Доехав до горы Юйшань, что в Цзибэе, он спешился на меже и стал издали разглядывать дальнейший путь на запад. На извилистой дороге он обнаружил повозку, запряженную конем, а в ней вроде бы Чжи-Цюн. Погнал коня вперед — в самом деле это она. Откинув полог, он смотрел на нее — радость и печаль у них сплелись между собой. Помогая по дороге друг другу, они вместе добрались до Ло, и все стало хорошо, как было некогда. И так оставалось вплоть до годов Тай-кан. Только приходила она не каждый день, но являлась по праздникам: в третий день третьей луны, пятый день пятой луны, седьмой день седьмой луны, девятый день девятой луны и в пятнадцатый день после Нового Года. Появляясь внезапно, она проводила у него ночь и удалялась.

вернуться

21

Второе стихотворение Ду Лань-Сян говорит о вечной разлуке. Она живет на Облачной Реке (Млечный Путь), куда достигает лишь вершина горы бессмертных Цзюи, смертному же этих мест не достичь: два мира разделены рекой Слабые Воды, где тонет даже перышко.

вернуться

22

«Великое таинство» — книга позднего даосизма, повествующая о тайных знаниях: магии, астрологии, медицине. Автором ее считается известный писатель Ян Сюн или Ян-цзы (53 гг. до н.э. - 18 г. н.э.).

вернуться

23

«Книга о Срединности», написанная Сюэ. — О какой книге идет речь, выяснить не удалось.