Наиры торгуют перцем, кардамоном, сандаловым, тиковым и другими сортами дерева, пригодными для столярных работ. Перец и сандаловое дерево являются основными товарами в этом краю. Китайцы — очень крупные потребители сандала: они употребляют его на похоронах родителей[262] и для разного рода поделок. Они закупают также много перца для своих торговых домов, вследствие чего сильно возрастает вывоз этого продукта.
Англичане и голландцы доверху загружают перцем трюмы своих кораблей, а мы услужливо покупаем его у них втридорога, в то время как именно нам следовало бы продавать его им, поскольку Маэ и Каликут — это те места, где самый лучший перец и где его много. Каликут расположен в 6 лье от Маэ и находится на 12° с. ш. У нас там фактория, во главе которой стоит один метис[263], но, с тех пор как был заключен мир, мы не ведем там никакой торговли. Там всего лишь удобные склады на всякий случай. Каликут был когда-то самым процветающим городом Индии. Именно в его порту высадились португальцы, когда впервые приплыли в Индию. Сейчас этот город разорен. Из него вывозят перец, кардамон, крупную корицу и малабарский шафран. Ввозят же сахар, селитру, опиум и рис из Бенгалии.
Саморин, вынужденный покинуть свои владения, происходит из касты шетрия. Он очень миролюбив, набожен и суеверен. Всем управляют его министры. Могущество Саморина весьма ослабло после 1766 г., и оно никогда не будет восстановлено из-за последнего удара, нанесенного ему Айдер-Али-Камом. Король Траванкура, к которому Саморин бежал, не в силах заставить Набаба вернуть ему владения, которые Саморин в прошлом году преподнес Франции[264].
ГЛАВА XIII
Наше мнение об Айдер-Али-Каме и как оно влияет на наши дела в Индии
Только какой-нибудь необыкновенный подвиг может поправить наши дела в Индии и расстроить их у англичан. Мы должны подготовиться к этому, предусмотрев все. А пока что будем добиваться, чтобы нас уважали в тех местах Индии, где мы еще остаемся. Мы должны быть хозяевами на территории, которую нам уступили.
Не должно быть никаких препятствий для установления отношений с теми индийскими правителями, которые к нам благоволят. Такие есть на Малабаре, например император Шерикель, хотя в настоящий момент он ничего не может предпринимать самостоятельно. Унизительное положение короля вызовет симпатии у наиров к любой державе, которая захочет восстановить его власть.
Когда потребуется, маратты поддержат наши устремления, хотя бы для того, чтобы отомстить Махамет-Али-Каму за потерю Танжура[265]. К нам присоединятся Сусаб-Доулаб[266][267] в Бенгалии, Набаб Камбея, Субаб Декана и Али Раджа со всеми маппелами, а наряду с ними и Айдер-Али-Кам, которым мы слишком пренебрегали, чего он вовсе не заслужил. Это отношение к нему мы заимствовали от кучки авантюристов или других людей, которые в большинстве случаев никогда его даже не видели, а если и встречались с ним, то только ради своих личных выгод, и эти суждения показывают их ограниченность.
Убежден, что Франции не за что на него жаловаться, и у меня много доказательств того, что, наоборот, у Айдера были основания иначе относиться к нам из-за низкого и гнусного поведения и недобросовестности некоторых французов по отношению к нему. Удивляюсь, что у него еще сохранилось доверие к нам! Один из французских авантюристов, выдав себя за посла губернатора Иль-де-Франса, обманывал Айдера несколько месяцев, а потом уехал, взяв у него много денег[268].
Другой получил у Айдера деньги на покупку 500 ружей хорошего качества. Деньги он присвоил себе, а два года спустя он выдал ему из арсенала в Маэ негодные ружья, не стоящие и одного экю за штуку. Набаб же заплатил по 36 ливров за каждое. Когда я был в Маэ, Набаб поручил мне отобрать из них лучшие. Из большого количества я выбрал всего 200 штук, которые можно было отремонтировать.
Еще один авантюрист дезертировал в трудный для Набаба момент с отрядом из 275 белых[269]. Другой во время битвы перешел к англичанам с отрядом из 150 белых и стал сражаться против Набаба, хотя тот заплатил этому отряду жалованье за месяц вперед.
Недавно другой француз вступил в войну против него, но Айдер-Али-Кам не взял в отместку Маэ[270]. Напротив, он учтиво предложил командиру французского вспомогательного отряда в Каликуте отступить в Маэ. Набаб был настолько дипломатичен, что направил жалобу г-ну Ло на виновника этого нарушения. Г-н Ло в ответ на это отослал упомянутого командира в Европу и т. д.
262
На похоронах во время обрядов, связанных с культом предков, в Китае жгли сандаловые курительные палочки.
264
Речь идет о владениях, которые самутири (заморин) обещал Франции за военную помощь в войне с Хайдаром Али.
265
Во главе Танджавура (у европейцев — Танджор) с 1674 г. находилась маратхская династия Бхонсле. Танджавур платил дань навабу Арката Мухаммаду Али, ставленнику англичан. Желая освободиться от растущего английского влияния, правитель Танджавура провел переговоры о помощи с Хайдаром Али. Под предлогом того, что Танджавур не доплатил дани Мухаммаду Али, английская армия, будучи союзником наваба Арката, оккупировала Танджавур до 1776 г., когда прежнему радже возвратили разграбленные за это время владения. К. Маркс характеризовал это как “скверную историю с Танжером” (“Хронологические выписки по истории Индии”, с. 86).
266
Автор имеет в виду Сирадж-уд-доула, последнего независимого наваба Бенгалии, выступившего против англичан. Он был убит еще в 1757 г. Мир Джафаром, английским ставленником, навабом Бенгалии. Очевидно, вести из Бенгалии доходили до К. Гюго с большим опозданием.
267
(недавно он был убит женой побежденного им правителя) Очевидно, источником этих сведений были слухи о том, что наваб Сирадж-уд-доула был схвачен переодетым в женское платье.
268
Речь идет, по-видимому, о французском авантюристе Сен-Любене (St. Lubin), который служил у Хайдара Али в 1767 г. Когда началась война с англичанами, он перебежал к ним и поселился в Мадрасе. В 1770 г. оказался в Париже и сумел войти в доверие к министру военно-морских сил и колоний Сартину. Выдавая себя за “бывшего генерала Хайдара Али” и беззастенчиво приписывая себе разные военные и дипломатические подвиги, Сен-Любен получил доступ ко всем французским мемуарам об Индии и сумел навязать свои взгляды французскому министерству. Сен-Любен презрительно отзывался о Хайдаре Али и предлагал заключить союз с маратхами. Позднее, в 1777 г., для осуществления этих проектов он был послан с секретной миссией в Пуну, где пробыл до 1778 г., когда был изгнан из маратхских владений по требованию англичан, всерьез принявших его авантюрные планы заключения франко-маратхского союза. Вся эта глава К. Гюго направлена против политики Сен-Любена.