Полёт до Гавайев занял около двух часов. Пора было уже показаться острову Оаху, но под нами были тучи, и это заставило меня немного поволноваться. Но вот в облаках появился просвет, и я наконец увидел остров. Я не знаю, как передать словами чувства, что я испытывал в тот момент. Я чувствовал, что удача сегодня с нами!
Первой и главной целью пикировщиков считались авианосцы противника. Однако в тот день американских авианосцев там не было. Поэтому вместо них пришлось бомбить линкоры. 250-кг бомбы, которые несли наши самолёты, хоть и считались противокорабельными, но они не могли причинить серьёзного ущерба линкорам – разве что, повредить их надстройки. Пробить 30-см бронепалубу они никак не могли. Поэтому нам сказали попытаться попасть в дымовые трубы. Очень трудная задача. Я б даже сказал, что невыполнимая.
«Аити» D3A Токудзи Иидзука с тактическим номером AI-208 после атаки Пёрл-Харбора, 7 декабря 1941 г.
Благодаря нашей разведке мы знали, какие корабли находятся в гавани, какие ушли, ну и прочие их передвижения примерно до 1 декабря. Вся эта информация ежедневно собиралась и передавалась кадровым офицером флота, работавшим в нашем генеральном консульстве на Гавайях. Он просто каждый день обедал на втором этаже ресторана с видом на гавань и, попивая сакэ, наблюдал за передвижением кораблей. Что приходит, что уходит, что где находится и так далее. Из многолетних наблюдений мы знали, что в это время года в Пёрл-Харборе собирается максимальное количество кораблей. Почему и была выбрана такая дата нападения. Там как-раз собралось значительное количество линкоров и крейсеров. Однако двух ожидаемых авианосцев в гавани не было. Позже мы узнали, что из-за политической напряжённости они ушли из Пёрл-Харбора, чтобы доставить самолёты на атоллы Уэйк и Мидуэй.
Когда мы долетели до Оаху, эффект от действий первой волны был виден невооружённым взглядом. Горели корабли в гавани и самолёты на аэродромах, отовсюду поднимались столбы дыма. А ещё вражеские зенитные орудия и пулемёты сразу же открыли по нам огонь. Может для кого-то это был внезапный удар, но лично для меня это больше походило на лобовую атаку! Однако наши цели и маршруты подхода к ним были назначены ещё перед вылетом.
Я начал пикировать на свою цель – третий линкор во внутреннем ряду. Они там стояли в два ряда. Те, что находились на внешнем от берега, предназначались для торпедоносцев. Поскольку торпеды не могли добраться до кораблей во внутреннем ряду – это была задача бомбардировщиков. Как я уже упоминал, когда я пикировал к своей цели, мой бомбовый прицел заполнился красным трассерами вражеского пулемётного огня, направленного на мой самолёт. Это было похоже на взрыв фейерверка. Прицелившись через этот фейерверк, я сбросил бомбу с положенных 400 метров и начал выход из пикирования. Моя бомба попала в корабль и мне засчитали прямое попадание. Но я так и не знаю, что это был за линкор, в который я попал. В конце концов, это был мой первый боевой сброс, так что я тогда полностью сосредоточился на том, чтобы хорошо выполнить свою работу, и не забивал голову маловажными деталями.
Южная часть о. Форд во время атаки первой волны. Ко времени прибытия второй волны во «внутреннем» (то есть, в ближнем к острову) линкорном ряду крайнего слева линкора «Невада» уже не было. Так что целью Иидзуки скорей всего был линкор «Мэрилэнд».
Кстати, об одном эпизоде, что потом стал известной шуткой. Мой стрелок-радист Юу Каваи из г. Касама, префектура Ибараки, как и положено, сначала отсчитывал мне высоту, а затем скомандовал « Тэ! » (Сброс!). Я уже выводил самолёт из пикирования, а Каваи продолжал кричать мне в ухо « Тэ! Тэ! Тэ! » Я его потом спросил – чего он орал-то? Каваи объяснил, что от перегрузки при выходе из пике с крепления сорвало пулемётный магазин, и тот больно ударил его по ноге. В тот момент он подумал, что в нас серьёзно попали, * и потому решил героически встретить смерть кличем « Тэннохэйка банзай! » Но его заклинило на первом слоге слова «император», который он и повторял.