…когда наступит Час, грешники придут в отчаяние1.
Никто из их сотоварищей не заступится за них, и они отвергнут своих сотоварищей2.
– О, господин президент, Вашими устами говорит Пророк.
– А когда они вернутся, наши сотрудники арестуют нечестивцев, которые позорят доброе имя последователей Пророка. И, чтобы Вас не мучала совесть, эти сотрудники будут мусульманами. Разумеется, более простой для нас путь – без лишних разговоров и затрат взять мерзавцев в медресе на Лучезарной улице, но нам не хотелось бы портить отношения с правоверными Славии.
Вы сейчас, может быть, умилитесь, а мне пришлось через пару месяцев ехать к этому муфтию, в статусе представителя жениха, да ещё и с муллой, по закону гор, для изъятия невесты. Они, блин, на самом деле решили пожениться. А Ирина перед этим ездила общаться с бабушкой и всё это – добрый, старинный обычай, состоящий из кучи обязательных для соблюдения мелочей. Я даже спросил Аслана, почему он её просто не украл. Завернул бы в бурку, погрузил на мотоцикл… Но тут у него появился совершенно телячий взгляд, Ирина отпустила мне подзатыльник и сказала, что я для него сейчас старший мужчина, без меня он просто останется холостым. Я было оживился и начал выяснять, хочет ли он, глядя на такое связывать судьбу с бабой, но у парня реально задрожали губы. В общем, невесту нам выдали. Взамен я подарил каждой женщине в доме по золотому колечку, при этом у матери невесты в кольце сверкал приличных размеров камень, а бабушка стала ещё и обладательницей украшенного позолотой сервиза. Деду же, как особе духовного звания сообщил, что от его имени в восточной Африке будет выкопано пятьдесят колодцев во славу Аллаха. Есть, оказывается, и такая услуга.
После чего пришлось ехать в Замок, где невесту поместили на три дня в гостевые покои, выгнав оттуда по доброй традиции Аслана, и все три дня к ней ехала его многочисленная родня с подарками и поздравлениями. Пришлось распорядиться открыть Старые ворота, потому что на въезде образовался затор, а Егорыч, осведомившись у знакомых горцев, как должны происходить подобные мероприятия, намекнул министрам, губернаторам и послам мусульманских государств, что они могут оказать честь президенту, поздравив невесту его друга. Вот лучше бы они бухали, честное слово.
48.
Я попросил Егорыча пригласить министра внутренних дел, только без протокольных мероприятий, по-тихому. И поделился с ним воспоминанием о том, как много лет назад попал в Сирию, где удивился обилию людей, гулявших на улицах поздним вечером. С колясками, парами, без опаски. Правда, когда я сфотографировал огромный, во всю стену портрет Хафеза Асада, откуда-то возник бородатый человек в гражданской одежде, но с автоматом Калашникова, думаю, спрыгнул с одного из деревьев. Он спросил меня, как я собираюсь использовать снимки и что делаю у портрета их руководителя. Я объяснил, что турист и хочу сохранить воспоминания о пребывании в их прекрасной стране. Так вот, я и правда сохранил воспоминания и воспоминания эти – о безмятежных горожанах, которые не опасаются темноты. Посадить по сотруднику МВД на каждом дереве, конечно, можно, но деревьев у нас в стране больше, чем сотрудников. Никакой бюджет не выдержит.
Итогом разговора с министром стала организация встречи с наиболее уважаемыми в уголовной среде Славии авторитетами. Понятно, что рассылать им приглашения было бессмысленно, поэтому каждого из них просто без лишних слов погрузили в неприметный микроавтобус и вот они все передо мной в зале старого станичного клуба, отгороженном от сцены с моей трибуной металлической сеткой. На «Добрый день» из зала послышался свист и крики: «Чё за мусорской беспредел?!» и «Добрее видали!». Понимая, что вряд ли все меня узнали, поскольку никто из присутствующих не ожидал увидеть целого президента, мне пришлось представиться. Шум на мгновение прервался, но потом возобновился с новой силой. Тем не менее, установленная для этой встречи акустическая система позволяла перекричать и не такую толпу.
Я сказал, что поручил собрать для разговора самых уважаемых авторитетов Славии, тех, кто реально решает вопросы. Тональность шума изменилась и он стал немного тише.
– Я понимаю, что вы не пойдёте работать на заводы и не собираюсь агитировать за Советскую власть. Вы всё равно будете заниматься тем, к чему привыкли, а государство будет вас ловить. Это древняя традиция и не мне её нарушать. Но хочу с вами кое о чём договориться.