Писал Белов плохо, но тут уж постарался и родил автобиографический фолиант: «Я, рядовой Белов, чтобы избегнуть тягот и невзгод воинской жизни в дисбате, решил закосить. Взял фольгу, пластмассу, банку и тетрадный листок. Из фольги и пластмассы наделал «дымовушек», поджёг их и кинул в банку. Из листка скрутил трубочку и вдыхал из банки дым. Потом привезли в госпиталь, но там лёгкие быстро почистились. Тогда, чтобы кашлять, толок конфеты и вдыхал. И сахарную пудру тоже вдыхал, но пудра кончилась. Потом колол себя иголкой и втирал соль — врачи думали чесотка. Потом опять дышал дымом от пластмассы. А чтобы не нашли сажу в слюнях, ходил к туберкулёзникам, где один чмошник наплевал мне в баночку. Когда меня позвали в процедурку, я взял его харкоту себе в рот, и врачи вместо сажи нашли туберкулёзного микроба. Потом стырил в процедурке шприц, а у рентгенолога взял чуть-чуть его белой гадости. Эту дрянь развёл водой в блюдечке и вколол себе под кожу над рёбрами, но п/п-к Казанцев меня провёл на рентген сбоку, где всё оказалось не так. Обещаю исправиться. Рядовой Белов».
Прочитав признание, подполковник Казанцев задумался. Интересная информация к размышлению. Похоже, с «клиническими картинами» понятно. Первая и последняя «пневмонии» от пластмассы, а два приступа между ними — ингаляции сахарной пудрой и раскрошенным леденцом. То-то разница на рентгене заметна — размер вдыхаемых частиц не тот! Пудра легла в бронхиолах и альвеолах[67], конфетный порошок преимущественно в бронхах. Это объясняет и слабое дыхание Джексона — в трахее «гудят» налипшие сахарные крупинки. И сумасшедший кашель понятно от чего. А задышка — это ж настоящий ларингоспазм![68] Во урод, и не боялся же, ведь при таком «задыхе» запросто можно оказаться в реанимации, и это же какая пытка — сахар в дыхательное горло. И понятно, почему укол барием проворонили — укольная точка находилась как раз на месте «солёно-чесоточного» расчёса. Но самое омерзительное — это трюк с мокротой настоящего туберкулёзника. Каким надо быть животным, чтобы такое взять в рот? И как «понятия» такое допускают? А ещё более удивительно, что эти ребята «с понятиями» абсолютно не боятся заболеть…
Подполковник Казанцев опять разложил снимки, вздохнул и принялся писать доклад на семинар городского Научного общества терапевтов. На чистом листке он аккуратно вывел название «Рентгенологическая картина и симптоматика некоторых видов игалляторной симуляции».
Снег в моче
Вообще, Казанцев среди военврачей по всему Ленинградскому округу, да и среди гражданской докторской элиты всего Питера, слыл мастером «по отлову косарей». Однако, надо отдать ему должное, он на этой проблеме не зацикливался. Более того, стоило в его отделении появиться молодому клинорду и тем паче «слушаку»-бездипломнику, то Казанцев как ритуал рассказывал анекдот:
«На утренней пятиминутке начальник госпиталя спрашивает о происшествиях за ночь. Докладывает дежурный врач:
— Всё нормально, только тот симулянт…
— Что он опять натворил?
— Умер».
Это к тому, чтобы начинающий доктор не судил о симуляции только с одной точки зрения. Самое опасное — это посчитать настоящую болезнь за «закос». Такое двойной грех — низкий профессионализм и попрание основ врачебной этики. Особенно тяжело положение военнослужащего. Гражданское лицо может просто плюнуть на такого доктора и уйти, а солдатику куда деться? Врач для него непосредственный начальник, закреплённый присягой и законом. А уж о его душевных чувствах молчим, в глазах честного бойца такой доктор будет выглядеть садиствующим негодяем. И ведь больной в данном случае прав… Но куда более опасна другая крайность — «анекдот в анекдоте», когда действительно от симуляции можно умереть. Вспомнить хотя бы другой случай — с гипертонией неясного генеза[69]. Там, правда, до смерти не дошло, но учитывая вовлечённые вещества, то вполне могло. И ведь «материалы и методы» тоже госпиталь услужливо предоставил.