В полковом медпункте грибок всё же считается ерундой. Врач такой проблемой принципиально не занимается. Сидит злой фельдшер Зылков, держит тёмную бутыль с йодом и целый букет «помазков». Это так на военно-медицинском жаргоне называется палочка с намотанной на кончик ваткой. Каждому «грибнику» даётся свой помазок, а йод общий — прапорщик отливает чуть-чуть на всех в баночку из-под майонеза. Полное самообслуживание — покрасил ноги, и вон отсюда.
Когда рядовой Поповцев показал свои стопы, то даже непреклонный Зылков охнул — так сильно грибок кожу изъел. Точно ходить ему в тапочках на недельном казарменном «аресте», а в сапогах только до столовой. Беговая, строевая, боевая и предпрыжковая подготовки, а также марш-броски и рукопашный бой для этого бойца, разумеется, отменяются. Конец всякой подготовки, за исключением политической — на политзанятиях можно и в тапочках сидеть. Хотя стоп! Что-то совсем незначительное бросилось опытному прапору в глаза. «А чего это у тебя, друг милый, кожа вокруг язвочек желтоватая? Ты что, азотную кислоту между пальцами капал?» Шутка, конечно. От азотной кислоты кожа хотя бы и побурела-пожелтела, но последствия бы были другие. Самые настоящие ожоги, а не похожие на грибок трещинки да язвочки. Однако как солдат встрепенулся-то! Ты смотри, с каким жаром клясться начал, что ничего не делал. Если бы пропустил мимо ушей или пошутил… А тут дело не чисто — слишком рьяно над своей невинностью причитает.
«Поповцев! Сапог сюда давай!» Солдат нехотя протягивает сапог. Будь на месте Зылкова гражданский фельдшер, то точно бы в момент потерял сознание. Но прапорщик Зылков вояка бывалый. Он подносит солдатский сапог к самому носу и звучно нюхает его нутро. Потом закатывает глаза, словно дегустатор, пытающийся оценить букет редкого вина. Всё же ароматы из солдатского сапога, похоже, не слишком приятные — выражение лица прапора из нейтрально-злобного становится агерссивно-маниакальным.
«Табак, гнида, насыпал! Так и знал, оттого и пальцы рыжие! Ты кому, гад, косить вздумал?! Ты мне, самому прапорщику Зылкову, косить вздумал!!! Фельдшера Зылкова не проведёшь!» С этими словами Зылков расстелил газету и основательно протряс над ней сапоги, а затем протрусил портянки. На газетку упало несколько табачинок, если судить по размерам и форме, то скорее всего от дешёвых сигарет без фильтра. Причина раздражения ясна — артефициальный[76] токсический дерматит из-за длительного контакта табака с кожей между пальцами ног.
Тисовые ягоды
Уж если вспоминать «косарей-ботаников», то мимо этого случая никак не пройти. А произошёл он всего в ста шагах от главной сцены действия — клиники Военно-полевой терапии, в стенах родной академии, в автороте. Служил там солдат Гогабелидзе. Уже по фамилии ясно, откуда он — из Грузии. Видать, плохо было субтропическому юноше в северном городе, вот он и заболел.
Заболел обычно — пожаловался старшине на слабость, кашель, жар, боль везде и понос. Вид же у бойца тоже обычный — абсолютно нормальный. Но старшина был гуманный человек — дал солдатику наставление, что если не положат, то по возвращении от доктора получит Гогабелидзе три наряда «за закос», и с такой дополнительной мотивацией и установкой на болезнь послал бойца в медпункт. В поликлинике академии для солдат был свой врач, который мало чего лечил, а распихивал бойцов сразу по профильным клиникам — вот халява и для врача, и для солдат! От роты до академической поликлиники ходу минуты две. Солдат козырнул и пошёл туда бодрым шагом. Только не дошёл — тормознул его академический патруль.
Нет, с формой одежды у рядового Гогабелидзе был полный порядок, всё по уставу. И честь он отдал как положено, а вот строевым у него не получилось — зашатался. А ведь строевая подготовка у него в полном порядке — как и положено молодому, уж плаца натоптал порядочно, а тут чего-то оплошал. Патруля такое очень смутило, уж не пьян ли солдат? «Стоять! Рядовой, ко мне!» Точно пьяный. Бухой в стельку — едва на ногах стоит! Пока патруль пытался выяснить, с какого солдат подразделения, то рядового Гогабелидзе развезло похуже, чем на самых длинных грузинских пьянках, когда по три дня из-за стола не вставал… Грузин зычно икнул, бухнулся на четвереньки перед лицом изумлённого патруля, а потом, бубня что-то несуразное, пополз раком офицеру под ноги. Офицер отскочил и истеричным фальцетом приказал патрульным солдатам подобрать это безобразие с асфальта. Бойца подняли. Офицер потрепал по щекам вяло свесившуюся голову — в ответ лишь несуразное мычание.