О том, что Арутюн Вагаршакович, умудренный горьким опытом, решит перестраховаться, мы не знали. В день экзамена преподаватель-взяточник завалил почти всех, кроме тех, кого завалить было никак нельзя. В эту группу входили внуки-дети-правнуки-родственники других преподавателей и пара человек, умудрившихся вызубрить наизусть все конспекты и книги по философии из всех библиотек, имеющихся в городе Ереване.
После экзамена Арутюн Вагаршакович сообщил, что завтра он принимает дары у себя дома, а послезавтра ставит долгожданные четверки в наши зачетки.
Утром возле дома Арутюна Вагаршаковича выстроилась очередь. Мы с Артуром были десятыми по списку. Вышедшие перед нами хмурые сотоварищи, чье вино мы выдули у Артура на кухне, сообщили, что Арутюн Вагаршакович все вскрывает и проверяет. Отпив прямо из горла мнимого домашнего вина, преподаватель побагровел и выставил ребят вон, торжественно пообещав, что скорее каменный Давид Сасунский[21] слезет со своего коня и почешет тому яйца, чем они получат положительные оценки по философии.
На четвертый этаж мы поднимались с дрожью в коленках. Арутюн Вагаршакович встретил нас черный как туча. Вскрыл пачку с финиками, единственное, что мы не подделали, ибо подменить финики, упакованные в целлофан, можно было разве что бараньими какашками, но травить ни в чем не повинных детей и внуков Арутюна Вагаршаковича совесть нам не позволила, да и баранов в городе не было. После этого мздоимец внимательно осмотрел блок сигарет, но вскрывать не стал.
Подошла очередь «Виты». Арутюн Вагаршакович открыл каждую банку, понюхал, закрыл, довольно улыбнулся и пообещал завтра же поставить нам столь долгожданные и честно заработанные четверки.
Весь вечер я молилась, чтобы Арутюн Вагаршакович не вздумал закурить, а его жена пожарить что-нибудь на маргарине. Вероятность последнего была весьма высока, учитывая, что больше готовить было не на чем.
Но видимо, в тот вечер боги, решившие, что Арутюн Вагаршакович позабыл о своем святом долге учить армянских юношей и дЭвушек мыслить философски и занялся весьма богопротивным делом — поборничеством, решили его наказать.
На следующий день мы с Артуром получили четверки. Спустя месяц, уже после Нового года, Арутюн Вагаршакович выловил меня в коридоре и заявил, что я, конечно, далеко ушла от своих предков обезьян, поскольку умудрилась придумать такое, но, ежели еще когда-нибудь наши пути пересекутся, он заставит меня сожрать все конспекты, откопать мощи Канта и Гегеля, превратиться в обезьяну и потом снова эволюционировать в человека, и только после этого подумает, заслуживаю ли я хотя бы тройки. Я сделала удивленные глаза и пошла дальше по коридору.
Позже выяснилось, что сигареты, начиненные травой, Арутюн Вагаршакович презентовал какому-то важному человеку в университете, дабы тот принял его на работу. Подвох же с маслом всплыл, когда жена Арутюна Вагаршаковича, готовя ужин при свечах, плюхнула на сковородку кусок маргарина и обнаружила в нем какую-то тряпочку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся фрагментом лифчика покойной бабушки Артура.
Позвонила Олька и сказала, что ей срочно нужна моя помощь. Они с Ваней решили завязать с исламом, поскольку задолбались молиться по пять раз в день и не пить водку.
— А я при чем? — удивилась я.
— Понимаешь, нас теперь хотят убить, говорят, что из ислама просто так никто не уходит, — всхлипнула Олька. — А у тебя знакомый работает в уголовном розыске, пусть он их припугнет.
— Это не мой знакомый, а знакомый нашего директора Пробина, — ответила я.
— Один хрен, поговори, а? Мы готовы шестьсот гривен заплатить, только бы от нас отвязались.
— Поговорю, — пообещала я, — давай координаты тех, кто тебя запугивает.
— Ага, пиши.
— Жди звонка, — обнадежила я Ольку.
Пошла к Пробину и попросила его помочь спасти подругу Пробин сначала отказался, но, услышав о сумме в шестьсот гривен, приободрился и сказал, что деньги ему не помешают, поскольку у его новой подруги скоро день рождения. Взял у меня листок с адресами, заперся в кабинете, спустя час вышел и проговорил:
21
Давид Сасунский — национальный герой Армении, памятник которому стоит на привокзальной площади Еревана.