Тогда-то турки обложили город на восемь недель, обстреливая его из больших пушек, стрелявших так, что они разрушили стену на пол-гона. Стамбул — огромный город, окруженный великолепными стенами, толстыми и высокими, с частыми башнями, его не смог бы взять султан турецкий, если бы не подлая измена[230]. Греческий император но причине обширности города ие мог иметь такого количества людей, чтобы были заняты все стены, как это бы следовало; и потому в том месте, где стена была разбита, султанские янычары во время штурма убили греческого воеводу, которому этот участок был поручен. А когда глава была поражена, то и другие, испугавшись, должны были отступить, и тогда янычары, собравшись с силами, бросились по стенам и начали резню и вся султанская сила обратилась на город, истребляя на улицах, в домах и церквах.
Греческий император имел на площади в городе пять тысяч пехоты, но он не мог быстро подоспеть к тому месту, где в стене был пролом, ибо турки здесь закрепились. Он мужественно сражался с ними, обороняясь так долго, как мог, и сам был убит там на месте. Голову ему, мертвому, отсек один янычар по имени Сарилес, он принес ее и бросил перед султаном, говоря: «Счастливый господин, вот тебе голова твоего жесточайшего неприятеля». Султан спросил одного греческого пленника, друга императора по имени Андрей, чья бы это могла быть голова. Тот ответил, что это голова императора Драгаша, нашего господина[231]. И тогда султан одарил этого янычара конями, деньгами, чистыми одеждами и лучшими должностями и дал ему воеводства Агиданское и Анатолийское. Так был захвачен Константинополь благодаря подлому обману и ложному миру с погаными.
По другую сторону залива существует иной город — Галата, или Пора, обширный и красивый; жители его заключили с турецким султаном перемирие в соответствии с принципом, если добыт Константинополь, то ему и все должны быть подчинены. А когда Константинополь был захвачен и все мужское население вырезано, кроме детей и женщин, которые все были розданы поганым, жители Галаты, видя, что Константинополь взят, принесли ключи к султану, и он их оставил в покое, поехал к их замку и к городам и захватил их без боя, а они все покорно подчинились ему. Оттуда он поехал в Адрианополь и, пробыв там, поехал в Рацкую землю, не разрывая мира.
ГЛАВА XXVII. КАК МЕХМЕД ОБМАНУЛ ДЕСПОТА С ПОМОЩЬЮ МИРА
Турецкий султан Мехмед, заключив договор с деспотом о том, чтобы до смерти его и его сына Лазаря никогда ему не вредить и честно и по правде поступать, как об этом я написал выше, исполнял все это до тех пор, пока не захватил Константинополь. Ибо он все это сделал только ради того, чтобы ему легче было подойти к нему [захватить Константинополь][232]. А как только он занял Константинополь, он сразу же, на следующий год, не разрывая договора с деспотом, двинулся на Рацкую землю вместе со всей своей силой. Услыхав об этом, рацы дали знать деспоту: «Турецкий султан двинулся на нас со своей силой. Что нам делать? Ведь мы и раньше тебе говорили, что турецкий пес должен нас обмануть. И потому знай, что мы думаем: „Неужели наши жены и дети на наших глазах будут схвачены и отвезены к поганым? Уж лучше мы готовы сложить свои головы и с ними биться“. А потому поспеши к нам на помощь с как можно большей силой. У пас есть одно войско в Ситнице, а другое — у Дубочицы или в Кислине. А потому с этим делом не мешкай».
Деспот отвечал им: «Я не могу так быстро собрать людей, потому что короля Владислава нет в Венгерской земле, который помог бы мне, а потому ничего такого не делайте, а если есть на то божья воля и вы поддадитесь турецкому султану, я вас с божьей помощью освобожу». Когда же султан Мехмед приехал в Константинову землю на одно поле, которое называют Жеглигово, на границе Рацкой земли, услышав о людях, которые были у Ситницы, а другие в Дубочице и у Кислины, он стоял там четыре педели, не зная, что предпринять и на каких людей он должен напасть; и тогда те, которые находились у Ситницы, мужественно бросились на его войско и побили и умертвили множество турок, и в том числе знаменитых турецких вельмож. Но потом султан, подойдя сам со всей своей силой, разбил их у горы, которая называется Трепаня[233]. Турки рассказывали, что никогда в жизни не слыхивали, чтобы столь малое число людей так сражалось и с такой силой, и говорили, что если бы они соединились вместе, то султан был бы разбит наголову. И так сербы одни были поражены, другие разбиты, третьи убежали, а один господин — Никола Скобалич[234] со своим дядей был посажен на кол.
230
Византийский историк Георгий Сфрандзи, секретарь Константина XI, так же пишет в своей хронике об измене в Константинополе, указывая на пред ставителей высшей византийской аристократии (Phranlzae Georgii, Chronikon. Bonnae, 1838, p. 241). Предательски вели себя и генуэзцы Галаты, помогавшие туркам. Оставил поле боя в решительный момент командую щий сухопутным участком обороны города генуэзец Джованни Джустиниани (История Византии, т. III. M., 1967, с. 194–196).
231
Тело императора было опознано по пурпурным сапожкам с золотыми орла ми, носить которые было прерогативой императора. Его голова была вы ставлена на высокой колонне в центре города (подробнее об этом см.: Runciman St. The Fall of Co'nstimtinopole. Cambridge, 1965). Драгошем император Константин назван автором потому, что его мать Елена принад лежала к роду сербских князей Драгашей (Острогррски Г. Господин Кон стантин Драгош. — В кн.: Сабрана дела, кн. IV. Бёоград, 1970, с. 271–280).
233
Трепаня — название ручья, а не горы; находится около г. Ново Брдо. Бит ва здесь произошла 16 ноября 1454 г.
234
Никола Скобалич — командовал войском, отсеченным турками от главных сербских сил. О его пленении сообщают и турецкие источники (см.: Цвет аева Б. А. Новые данные о крестьянах-спахиях на Балканском полуостро ве в период турецкого господства. — «Византийский временник», 1958, вып. XIII, с. 195).