– Извини, Крис. Забыл, что ты любишь поспать.
Что Крис любил, не имело к этому никакого отношения: он редко добирался до постели раньше трех часов.
– Что стряслось?
– Уверенности, честно говоря, нет. Не знаю. Может, пустышка. Может, целая история. Не знаю. Звучит, полагаю, глупо. Вырвал тебя из сладкого сна, а потом говорю, что, может, пустышка. Только, если это что-то большое. По-настоящему большое. Просто подумал, наверное, было бы здорово, если б ты услышал первым. То есть штука-то известная, но… есть в ней один маленький нюанс. Если можно нарушить сложившийся порядок… если есть какой-то порядок… о, черт! Кажется, я несу бессмыслицу, так?
– Какого черта, Роджер, боже мой, успокойся. Дай мне мозговые клеточки обратно в шеренгу выстроить. По факту за раз. – А были ли факты-то? Он пока ни об одном не услышал.
– Тебе известно, что убийства среди банд здорово сократились в последнее время?
– Слышал. Только это просто счастливая случайность, верно? Чем еще, говорю, это могло бы быть?
– Крис, я не знаю. Мыслю так, что тут есть дело для того, кто силен в журналистских расследованиях.
– Так тебе нужно имя того, кто силен?
– Заткнись. Ты хорош, ты силен. Сам знаешь. Слушай. Два месяца назад отмечено восьмидесятипроцентное падение числа разборок со стрельбой.
– Упали до восьмидесяти процентов?
– Нет. На восемьдесят процентов.
– Не знал, что так намного.
– Ну так всем не хочется особо-то распространяться про это. Вроде как все равно ж знаешь, что это не протянется долго. Все ведут себя так, словно это чудо или еще что. Мы молчим, словно считаем, что… не знаю, спугнем это, что ли. С другой стороны, в прошлом месяце всего одна бандитская разборка с убийством во всех пяти городских округах. Одна, Крис! Ты понимаешь, что это из ряда вон? То есть, на хорошие выходные у нас бывало по две дюжины. То есть не хорошие выходные, а… ты ж понимаешь.
– А в этом месяце?
– Все до сих пор живы. Насколько нам известно.
Крис почувствовал, как его мозг ввергается в мудреное напряжение, которое он связывал с созерцательной бесконечностью. Как-то трудно сообразить, что происходит. Почему что-то происходит. Но почему чего-то не происходит? Все равно, что сочинять заметку о возвращении ветра на круги своя[36]. Ему что делать, брать интервью у людей на углу какой-нибудь улочки в Южном Бронксе?[37] Простите, мэм, что вы думаете о том, почему в прошлом месяце вас не подстрелила шальная пуля?
– Думаешь, за этим что-то кроется?
– Милый, на все есть причина.
– Желаешь поставить на это следующее жалованье?
– В этом мире, Крис, нет ничего случайного.
Журналист только что не издевался, но спохватился. Вообразите, как это – взять сторону пресыщенности в споре с копом.
– Роджер. Скажи, бога ради, с чего, по-твоему, мне следует начать, имея дело с чем-то подобным?
– Начни с парня по имени Митчелл Скоггинс. Он что-то знает. Мы взяли его за нелегальное владение оружием. Направился свести счеты с каким-то соперником-отморозком, но – никто не пострадал. Митчелл заявил, что это дело чести. Но – какой чести? Чьей чести? С каких пор делом чести стало пойти на врага с пистолетом, а потом не убить его? Какой-то новый бандитский закон получается, что ли? Только мне он ничего про это не сказал. Я ж «ихняя власть», ты понимаешь? Ему со мной говорить западло.
– Где сейчас Митчелл?
– Получил тридцать суток, сидит в окружной.
МИТЧЕЛЛ: Придумка эта не нью-йоркская. То есть теперь-то наша. Но началось не тут. Началось в Л-А. То есть как я слышал. Слух по улице гулял. Так рассказывают.
КРИС: Я слышал, что вам об этом известно все. Я слышал, что все с вас и началось.
МИТЧЕЛЛ: И близко не попало. Приличная подача, чел. Думаете, мол, есть у меня свое «я», а? Я вам рассказываю, какой слух ходит. Малого звали Сидни Г. Во всем этом его заслуга. Я вам так скажу: он и есть тот малый, кто все придумал. Сам я с ним не встречался. Черт, Сидни всякого дерьма наговорит. Вот такой слух по улице ходит. А другие говорят – нет. Мол, Сидни Г., может, и начал это в Л-А, но придумка не его. Взял да и подобрал где-то. И сюда привез.
36
Аллюзия на название романа Роберта Уайлдера (1901–1974) и фильма Дугласа Сирка (1897–1987) «Слова, написанные на ветру».
37
Часть одного из пяти округов Нью-Йорка, известная как наиболее неблагоприятный (по распространению преступности) район, заселенный семьями с низким уровнем дохода, в основном афроамериканцами.