Экран заполнили кадры записи встречи Тревора с президентом. Крис невидяще уставился на экран, чувствуя внутри пустоту.
Ладонь Салли легла на его руку.
Крис скатился с постели. Стал искать телефонную трубку. Наконец отыскал ее в гостиной. Салли следовала за ним, наглухо задергивая шторы на окнах. Сам он не понимал, что голым выставился перед окнами жилого дома. Когда же осознал, то было все равно.
Он набрал номер междугородной справочной с местным кодом 202[48]. Попросил перечень всех больниц в Вашингтоне, округ Колумбия.
Ему повезло с первого раза.
В приемном отделении сообщили: да, Тревор здесь. Он в хирургическом отделении. Женщина-регистратор выстукивала его данные на компьютере.
– Он находится в критическом состоянии.
– Это все, что вы можете мне сказать?
– В настоящее время – да. Извините. Нам поступает множество звонков с расспросами о нем.
– Где его мать? Арлин Маккинни. Она должна быть у вас, так?
– Извините, сэр, не могу сказать.
– Вы можете переключить меня на нее?
Молчание, явственный вздох. Крис услышал, как щелкнул переключатель линии соединения.
Прикусив губу, он ждал.
Он прошел на кухню, прижав телефон подбородком к плечу, и налил в стакан бренди на три пальца. Оглянувшись, увидел, что Салли молча смотрит на него. Они оба отвели взгляд. Потом в трубке послышался голос:
– Да? Кто это?
– Арлин?
– Кто это?
– Это Крис, Арлин. Крис Чандлер.
– А-а, Крис. – Голос звучал глухо и горько.
– Арлин, что случилось?
– Ой, Крис, я не знаю. Все произошло так быстро. Его ударили ножом. Он увидел, как какие-то ребята кого-то избивают. Попробовал вмешаться.
– С ним все будет хорошо?
– Крис, нам не говорят. – Голос утонул в рыданиях. – Больше двух часов он в операционной. Просто нам ничегошеньки не говорят. Уверяют, что мы будем знать, когда они поймут. Крис, я должна идти.
– О’кей. Арлин? Ладно, ничего. О’кей.
В ухо влетели звонки вызова. Крис нажал на кнопку и отключил телефон.
Прошел мимо Салли обратно в спальню.
– Крис, ты в порядке?
Он скользнул обратно под одеяло.
– Эй! Крис. Ты в порядке?
– В новостях сообщили еще что-нибудь?
– Только, что скажут о его состоянии, когда сами узнают.
Они тихо просидели до конца выпуска новостей. Потом высидели все ночные ток-шоу. Крис сидел без сна еще долго после того, как Салли сдалась, мерцающий свет телеэкрана играл на лице. Он переключался с канала на канал, с минуту смотрел отрывки из заполночных фильмов.
Никаких дополнительных сообщений. Программа передач, похоже, шла своим чередом.
Проснулся он внезапно, поражаясь тому, что уснул.
Глянул на часы, и увидел, что утро уже в полном разгаре.
В конце кровати жужжал телевизор. Слышно было, как Салли на кухне готовит кофе.
Крис сел и протер глаза.
На экране президент Клинтон давал пресс-конференцию. Или показывали запись какой-то более ранней пресс-конференции.
Крис проснулся как раз вовремя: президент говорил, что в Вашингтоне будут приспущены флаги, и обратился с просьбой ко всей стране ровно в полдень прекратить всякую деятельность, соблюдая минуту молчания. Камера переключилась на ведущего, который сказал: «И на этой скорбной последней ноте еще одно известие: сегодня у Тревора был бы четырнадцатый день рождения. Дальнейшие новости после этих сообщений».
Ко времени, когда прибыл Крис, газон перед входом в дом Арлин стал морем из камер и журналистов каналов новостей. Пришлось остановиться на подъездной дорожке позади оранжевой гоночной. Все парковочные места на улице были заняты фургонами журналистов.
Крис пошел напрямик по траве.
– Она ни с кем не говорит, – предупредила телеведущая с жесткой прической из идеально уложенных белокурых волос, когда Крис поднялся на крыльцо.
Он с силой постучал в дверь.
– Арлин? Это я, Крис.
Дверь приоткрылась, и Рубен втащил его внутрь, ухватив за локоть. Арлин лежала на боку на диване, рядом были стакан воды и коробка салфеток.
– Чтоб они все провалились, – выговорила она. – Крис, вы не можете сделать так, чтоб они уехали?
Крис присел рядышком на диван. Она погладила его по руке.
– Всех заботит эта история, Арлин. Я никогда не видел ничего похожего. Никогда не видел, чтоб людей толкнула на дело подобная история.