Менее чем за две минуты я заработал $110 000.
Но я в полном беспорядке. В ванной я снимаю рубашку, чтобы осмотреть руку. Рана прямая и очень-очень глубокая, и когда я вытираю кровь, я вижу вещи, похожие на порванные струны пианино, и заставляю себя перестать смотреть и заворачиваю рану в полотенце.
Три чемодана стоят рядом с входной дверью. Я обыскиваю их, чтобы найти черную рубашку и пиджак Черутти 1881[35]. Через разбитое окно я слышу далекие сирены.
Лифту требуется целая вечность, чтобы добраться до пентхауса. Я поднимаюсь на третий этаж, прежде чем спотыкаюсь на лестничной клетке и спускаюсь на подземную парковку.
Двухцветный "Шев" Фреда Джексона припаркован за колонной в секции E-8. Я падаю на переднее сиденье, и Фред - худой и сварливый в солнцезащитных очках-авиаторах и тонких усах в стиле, который так любили актеры фильмов для взрослых 70-х годов - тихо насвистывает.
- О, Дэнни-бой, - говорит он. - Ты боролся с гризли или что?
- Просто езжай.
Фред проезжает ряд пандусов, платит дежурному и выезжает на улицу.
- Тебе понадобится медицинская помощь?
- Рука сильно изуродована.
- Мы поедем к тебе домой и позвоним Лоис.
Лоис - жена Фреда, дипломированная медсестра, которая лечит шишки и синяки, которые я получаю при исполнении служебных обязанностей. Фред тянется к заднему сиденью и хватает мобильный телефон, белый бегемот, вдвое больше, чем те , с которыми . Я закрываю глаза, и когда я их открываю, мы оказываемся в моем жилом комплексе.
Фред паркуется у служебного входа и подталкивает меня к лифту для технического обслуживания. Он тащит меня в мою квартиру, открывает дверь ванной и усаживает в ванну. Он поднимает мою руку и затягивает ремень над раной. Я снова закрываю глаза, и когда я их открываю, Лоис рядом со мной. Жена Фреда чертовски сексуальна, и я часто задавался вопросом, каково это - трахнуть ее, это упругое тело, эту дерзкую натуру. Она вводит мне что-то.
Я просыпаюсь в постели с сильно перевязанной рукой. Фред входит с конвертом.
- Кто-то меня искупал?
- Лоис, - говорит Фред. - И не только для предотвращения инфекции. От тебя воняло.
- Каким мылом она пользуется?
- "Ирландской весной".
- Я пахну, как пук лепрекона.
Фред смеется.
- Девяносто три шва - потребовалось несколько ярдов кетгута, чтобы снова собрать Шалтая-Болтая, - он бросает мне конверт. - Не вижу на нем рожи Эда Макмахона[36], так что, полагаю, ты не можешь бросить свою основную работу.
Я разрываю письмо здоровой рукой.
Неподписанный чек на пятьдесят тысяч долларов скользит на покрывало.
Нил "Прицел" Пэрис – aкула-картежник
Лас Вегас, Невада
30 ноября 1987, 12:05 по полудни
Все, что осталось ясным, - это доля секунды до того, как все произошло: режущие конечности и стена скрежещущих окровавленных зубов и запах освежеванных и горящих детей. Затем существо вскарабкалось по моей груди, когти впились в мою кожу, хруст, за которым последовала сотрясающая землю боль.
Я пришел в себя на земле джунглей, мой нос - то, что от него осталось - вдыхал вонь гниющей растительности. Левая сторона моего лица ощущалась так, будто ее окунули в жидкий азот и разбили битой "Louisville Slugger". Рука вколачивала мне в грудь уколы морфина. Сфокусировавшись оставшимся глазом, я понял, что это моя рука.
Затем Одди, его большой черный череп похож на солнечное затмение, вытащил шприц из моей руки.
- Успокойся, сынок, - прошептал он. - Медэвакуация уже в пути.
Грязь вокруг моей головы была мокрой и липкой. Из моего черепа доносился шум. Ужасный ссущий звук.
Трипвайр присоединился к Одди. Он посмотрел на меня и побледнел.
- Господи Иисусе, сержант. Он не выкарабкается.
- Он крепкий орешек.
- Блин, сержант, у него половины головы нет...