Скорпиону нужно пересечь пруд, поэтому он говорит лягушке:
- Перенеси меня на своей спине, потому что я не умею плавать.
Лягушка говорит:
- Но ты - скорпион. Ты ужалишь меня.
- Нет, я не ужалю, - говорит скорпион, - я обещаю.
На полпути через пруд скорпион жалит лягушку.
- Зачем ты это сделал? - говорит лягушка, пока яд проникает в ее организм. - Теперь мы оба умрем.
Я - скорпион, - отвечает он, - и ты знала это, когда подобрала меня.
Иногда ты должен спросить себя, кто ты - скорпион или лягушка?
Иногда ты обнаруживаешь, что ты и то, и другое.
И, как скорпион, возможно, я не могу помочь тому, кем я являюсь. Кроме этого одного раза.
Я вижу его, мысленным взором. Ответ. Хаос. Вижу, как он сидит на корточках в грязном иракском бункере, окруженный костями, кровью и дерьмом. Ждет меня. В бункере темно, но горят свечи, сотни их, в каждом углу, на каждом выступе. На периферии моего зрения, за светом свечей, что-то движется. Тьма не позволяет мне дать им имя или вид. Я не верю, что они люди. Надеюсь, что нет.
Хаос сидит на корточках голый в плавающем свете свечей. Его тело наполовину человеческое, наполовину звериное, и мне это кажется совершенно правильным. Одна из его ног гуманоидная, но сухая и лишенная мышечного тонуса - нога инвалида. Другая - нога четвероногого, оленя или лося, густо покрыта мехом и сужается к раздвоенному копыту. Его оставшийся глаз огромный и сложный, миниатюрный диско-шар; свет свечи дугами отражается от каждой отдельной грани. Его волосы рыжие и вьющиеся, черта, которая кажется одновременно такой правильной и такой совершенно неправильной.
- А вот и я, - слышу я свой голос.
- Я знал, что ты придешь, - говорит существо. - Ты - мое лучшее достижение. Ты и другие, подобные тебе.
- И я пришел. Но не по той причине, по которой ты думаешь.
Промелькнуло ли на его лице выражение беспокойства?
Думаю, да.
Я говорю:
- Я знаю, кто я.
Затем я распахиваю куртку и позволяю ему увидеть, что я спрятал внутри. Наблюдаю, как его гнойный красный глаз расширяется в осознании.
- Но это не значит, что мне нравится то, кто я есть.
Под койкой в моей каюте стоит ящик. В этом ящике, под слоем сухого сена, шестнадцать динамитных шашек. Я подобрал их в Мейконе, где остановился, чтобы навестить Дикона, человека, чью жизнь я спас, отняв жизнь у другого. Дикон, бывший эксперт по подрывной деятельности, знал людей, которые знали людей, и таким образом я заполучил достаточно взрывчатки, чтобы сравнять с землей половину городского квартала. Я купил нейлоновый жилет, такой, какой носят рыболовы-нахлыстовики[155]. Ночью, сидя здесь на палубе, я аккуратно пришил шестнадцать длинных узких карманов на его груди и спине. Динамит плотно прилегает.
Жилет сидит прекрасно.
Вопросы, вопросы, всегда вопросы.
Могу ли я убить его? Может ли Хаос умереть? Каковы будут последствия? Может ли мир существовать без Хаоса? И самое ужасное: если я убью его, что может появиться на его месте?
Неважно. .
Я не хочу сдаваться. там, не быть, и концов, тому, .