В Вудлоне тихо. Я иду между рядами надгробий, украшенных увядшими цветами и ржавыми держателями флагов. В шести футах подо мной мертвые лежат в матрице, организованной так же, как любая городская сетка. Метрополис-могильник, выжившее население: ноль.
Лен встречает меня у главного входа. Мы идем по коридору, устланному красным ковром, мимо капсульных склепов, сложенных в пять ярусов, небоскребов покойников. Я просматриваю медные таблички с именами в поисках знакомого имени, знаменитости или спортивного героя. Лен открывает дубовую дверь с надписью "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН" и проводит меня внутрь.
- Ты, должно быть, шутишь.
На переднем плане четверо мужчин окружают операционный стол из нержавеющей стали. Бальзамирующая машина "Aftercare" издает глухое механическое шипение, закачивая формальдегид в сонную артерию закутанного трупа. Из-под белой простыни вылезают жесткие пряди мертвых, желтоватых волос. Ступни не прикрыты: скрюченные артритные пальцы, восковые необрезанные ногти. Коробка для инструментов стоит рядом с головой трупа, ее полки развернуты, как ступеньки, и заполнены румянами и помадой, тушью для ресниц и карандашами для подводки глаз, румянами, тональной маской.
Мне немного противно осознавать, что это не самое странное место, где я играл в карты.
Я осматриваю стол. Я узнаю два лица: Арчи "Мангуст" Мур, проходящий курс с рыхлым лицом жертвы инсульта; Эззард-какой-то-там, с иссиня-черными , играл доктора в дневной мыльной опере. Никто из них не может играть, чтобы спасти свою жизнь: у Арчи так много подсказок, что его глаза могут быть зеркалами, отражающими карты, в то время как Эззард спускает эти гонорары за мыльные оперы, гоняясь за стритами и фантомными флешами.
Остальные двое неизвестны. Прямо слева от меня сидит толстошеий, стриженный ежиком бульдог. На нем оливково-зеленый свитер с прямоугольными нашивками на плечах. У него толстое лицо с тяжелыми надглазничными гребнями, покрывающими маленькие черные глаза, а его серые зубы слегка вывернуты. Другой парень - зеркальная противоположность бульдога: лохматый, с острыми, как складки на форме сержанта морской пехоты, чертами лица. Нагрудный карман его безупречного лабораторного халата набит расческами, зубными щетками и пинцетом. Его глаза - ямки от чернослива за толстыми квадратными очками, которые могли бы напоминать кубики льда, если бы не скопившаяся пыль и песок из глаз.
- Ты уже знаешь Эззарда и Арчи, - говорит Лен, садясь справа от меня, - а это Рокки, - кивает на бульдога, - и Джордж, - кивает на тощего. - Джордж - главный гробовщик. Гонорар дилера - двадцатка.
Я снимаю двадцатку со своей пачки, которую Лен ловко кладет в ладонь с ловкостью фокусника из интермедии. Арчи дрожит, как трехпалая леди: предвкушение или белая горячка? Не могу понять. Гробовщик выскребает грязь из-под ногтей иглой-троакаром.
Лен тасует колоду карт "Bees"и рассказывает об игре:
- Техасский холдем[42]на пять карт, ребята, ничего дикого, кроме игроков. Ставки на флоп, терн и ривер[43]. Анте[44]- двадцать баксов; без максимума, без минимума. Погнали. Рок-н-ролл.
у меня на , . Я повышаю пятьдесят, выбивая Джорджа и Эззарда. Рокки повышает пятьдесят на мои пятьдесят. Я уравниваю. Карта терна - одноглазый валет червей. . Ставлю один сорок, мой флеш вылетел, и, если я не соберу пару, я останусь с тузом и без денег. Быстрый подсчет: три из пятидесяти двух = 6,98% вероятности поймать туза.
Я сбрасываю сотню, надеясь отпугнуть Рокки. Бульдог . карты, но вместо этого я уравниваю. , у в !