Лен говорит:
- Вскрываемся, джентльмены.
Ривер - туз пик. Я поймал самый сильный фулл-хаус, тузы и короли. Замок. Натс. Я наливаю еще одну порцию вискаря - руки трясутся... перестань трястись! перестань! - соединяю кончики больших пальцев, чтобы образовать плуг с ладонями, и заталкиваю все свои фишки в банк.
- Какого черта. Уже поздно.
Рокки проверяет свой скудный стек и должен признать, что его финансы не соответствуют его браваде.
- Я - пас, - говорит он с отвращением.
Сейчас только я и гробовщик. Полагаю, у него последний туз, что дает ему нокаутирующую двойную пару, этого , . Он края своих карт, прижатых к столу под левой рукой, как будто ожидая, что они изменились с момента последней консультации. Затем осторожными, точными движениями он складывает свои фишки в банк.
- Да, - говорит он, - уже поздно.
Ставка гробовщика превосходит мою более чем на триста долларов. Я вытаскиваю пистолет из-за пояса.
- Эта штука стоит тысячу.
- Покерфейс... - начинает Лен.
- Не называй меня так.
- Ладно, Нил. Совершенно новый этот пистолет не стоит тысячи.
- Надежный, - парирую я. - Стреляет прямо.
- Мне не нужен пистолет, - говорит гробовщик
- Кто его сделал, - спрашивает Рокки, - "Краутс"?
Лен говорит:
- За этим столом он стоит три купюры.
- Кра-что? Он может отстрелить тебе член.
- У меня уже есть пистолет. Это "Дэйзи".
- Все решено, - говорит Лен. - Пистолет стоит три купюры.
- Ладно, - говорю я, переворачиваю свои тузы и тянусь, чтобы забрать банк...
...пока гробовщик не переворачивает своих карманных королей.
Арчи и Эззард одновременно говорят:
- Бэд-бит[47].
Рокки втягивает воздух через зубы. Я не могу втянуть воздух в легкие.
- Четыре короля бьют фулл-хаус, - Лен широко пожимает плечами, как будто намекая на кармическую абсурдность всего этого. - Ты не можешь выигрывать каждый день, Покерфейс. Иначе было бы не весело, когда ты это .
Фишки и карты мерцают вне фокуса, четкие края распадаются, цвета размываются. Я тянусь за пистолетом. Это внезапно становится очень важным - решающим - я держу его.
- Что ты делаешь? - говорит Лен.
Я обнаруживаю, что отступаю за дверь. Не ту дверь, в которую я вошел: эта более хлипкая, из нелакированного прессованного картона, а не из дуба. Остальные следуют за мной в тускло освещенный коридор.
- Эй, - говорит гробовщик. - Эй...
Коридор заканчивается выставочным залом гробов. В мутном свете я замечаю гробы, покоящиеся на катафалках из мятого бархата. "Канон в ре" Пахельбеля[48] доносится через встроенные динамики. На каждом гробу прикреплена табличка с названием: "Сладкое будущее", "Небесная колесница", "Вечное блаженство".
- Отдай этому человеку его пистолет, Нил.
Рокки говорит:
- Никто не любит неудачников, приятель.
Я спотыкаюсь и хватаюсь за "Вечное блаженство", чтобы избежать горизонтальности. Гробовщик шагает вперед, его тонкая шея покрыта жилами.
- Я не выношу валлийцев.
- Тебе не нужен еще один пистолет, - напоминаю я ему.
Гробовщик снимает очки. Его глаза похожи на давленый изюм.
- Это дело принципа.
Я полностью осознаю, что, если бы дошло до дела, я мог бы убить каждого в этой комнате. В пистолете обойма на девять патронов - по две пули на каждого игрока, плюс гречка для Лена. Не то чтобы я бы сделал это, понимаете, но я мог бы. Эти ребята считают меня одноглазым неудачником, съеденным Вегасом, и жалким неудачником в придачу... и они правы. Но было время, я бегал с лучшими из лучших. Было время, я бегал с Великолепной Cемеркой.
Я засовываю пистолет в штаны и смотрю на гробовщика взглядом, призванным заморозить мочу в его мочевом пузыре до кубиков льда.
- Вот он, - протягиваю я. - Хочешь - иди и возьми.
- Ужасное поведение для игрока, - гробовщик достает из кармана расчески, пинцеты и зубные щетки, затем закатывает рукава. - Просто... возмутительное.