Он приходит за своим пистолетом.
Маленький гробовщик , приближается . делает ложный маневр а затем наносит , . Это не сильные удары, но я не защищаюсь. Я падаю плашмя на задницу. Белый шум заполняет мой череп. Он хватает мою рубашку, поднимает меня на ноги, швыряет меня на "Небесную колесницу". Я отскакиваю от тяжелого деревянного гроба и падаю. Мой протез соскальзывает и закатывается под гроб из вишневого дерева.
, , . Я поднимаю руки и ловлю большую часть удара руками и плечами, пока он не сдается. Мое лицо, которое у большинства людей вызывает либо отвращение, либо жалость, кажется, совсем его не смущает, что я нахожу странным образом успокаивающим. Я отталкиваю его и, , ухожу . Он обретает второе дыхание и на меня, лабораторный халат развевается крыльями: моль-альбинос. Он снова хватает меня и тащит к "Сладкому будущему", толкает меня головой вперед. Я слабо пинаю его, попадая ему в ноги и грудь, но он жилистый и неумолимый. Он запихивает меня пружинный матрас; плюшевый сатин прижимается к моей щеке. Он пытается опустить крышку, , чтобы ее нельзя было закрыть и защелкнуть.
- Держи! - я просовываю пистолет в щель. - Он твой!
Гробовщик тут же отпускает.
- .
Он поднимает крышку гроба, но я не выхожу. Я выглядываю из-за края гроба и наблюдаю, как Лен и остальные возвращаются в комнату для бальзамирования. Рокки говорит:
- Это было просто... грустно.
Я скрещиваю руки на груди и позволяю голове погрузиться в шелковую подушку. Что ж, это лучше, чем многие места, где я ночевал.
Через некоторое время я выхожу. Я достаю свой протез и брожу вокруг, пока не нахожу входные двери, по пути опрокидывая несколько урн.
Через два часа после того, как я вошел в морг, я снова снаружи. Кажется, ничего не изменилось - солнце в том же положении, серный диск, приколотый к небу над Спейс-Нидл[50]Боба Ступака[51]. У меня даже нет денег на автобус. Я тащусь на юг.
Три часа спустя я снова в своем номере в "Счастливых Семерках". Я не нанес солнцезащитный крем, и мое лицо и руки обгорели до свекольного цвета. Я ничего не чувствую. Кто-то однажды сказал мне, что осязание - самое недооцененное из пяти чувств. Но в этот краткий миг я благодарен, что не могу чувствовать.
Стук в дверь.
- Да?
- Это менеджер. Ты Пэрис?
- Да.
- Письмо для тебя.
- Подсунь его под дверь.
Конверт в пятнах и размазан, переслан из разных отелей и мотелей, в которых я останавливался во время своего спуска. Чудо, что я его получил, или кто-то был заинтересован в том, чтобы я его получил.
Первое, что бросается мне в глаза, - это неподписанный чек.
Одна пятерка и четыре нуля в аккуратный ряд...
Рэнди "Ответ" Блондо – извлечение информации
Нью-Йорк, Нью-Йорк
30 ноября 1987, 12:05 по полудни