Фил стонет и отшатывается, пока его задница не ударяется о дверную ручку. Он воспринимает это как предзнаменование и уходит. Теперь остались только я и содранная красная штука на полу.
И по какой-то причине мне интересно, что могло бы случиться, если бы я взял эту новую, раздетую версию Джоуи и положил ее обратно в солярий. Родил бы он еще одну, немного меньшую, немного более мучимую, немного менее человечную версию себя? Сколько у него слоев? Я думаю о русской кукле, одна внутри другой, все меньше и меньше, пока не достигнешь истинного центра. И меня беспокоит, на отдаленном уровне, что только грызущее чувство профессионализма мешает мне снять с Джоуи всю его суть.
Вместо этого я достаю из сумки с инструментами бесшумный .22 "Кырыккале". Отчаянное бескожее создание сопротивляется, пока я обматываю его голову мусорным пакетом и просверливаю две пули через черный пластик. Тело спазмирует. Супообразное красное вещество выливается из отверстий в пакете. Я заворачиваю тело в брезент. Пластик становится непрозрачным от пара.
Фил ждет с Джо в приемной.
- Ты оставил беспорядок? - спрашивает Джо.
- Немного. Он завернут в брезент.
Джо показывает большой палец на своего партнера.
- Что случилось с моим человеком? Похоже, он съел целую лодку плохих моллюсков.
- Ты в порядке? - спрашиваю я.
- Конечно, - говорит Фил, кивая слишком выразительно. - Я... я видел и похуже.
Джо приподнимает бровь.
- Да?
- Да, - говорит он, но тихо и глядя на улицу. - Да... конечно.
Джо достает конверт из ящика стола и протягивает его.
- Хочешь пересчитать?
- Нет необходимости.
Джо улыбается.
- Увидимся, Ответ.
- Увидимся на другой стороне, Джо. Береги себя, Фил.
Фил не прощается. Его глаза не отрываются от улицы.
Я еду обратно к стойке. Диспетчер кисло смотрит на меня - всего десять баксов за пятичасовую смену, - но достаточно одного козла, чтобы перевернуть его хмурое лицо вверх дном. Моя квартира в двух кварталах отсюда. Идя домой, я покупаю теплый крендель у уличного торговца, наслаждаясь солью и острой горчицей. Небо темнеет, и на горизонте кажется, что идет снег. Серо-серые тучи напоминают мне повторяющийся сон, в котором черепа падают с неба, как град, миллионы сверкающих черепов покрывают меня грохочущим снегопадом гладких костей и зубов. Самое загадочное, что этот сон не беспокоит меня, нежели, как я себе представляю, большинство людей. Я часто закрываю глаза, надеясь, с какой-то отчаянной тоской, что он придет ко мне во сне.
В моем почтовом ящике конверт без обратного адреса.
Короткое письмо. Билет на самолет первого класса в Торонто, Канада.
Неподписанный чек на пятьдесят тысяч долларов.
Джером "Одди" Грант – трагический герой
Вашингтон, Округ Коламбия
30 ноября 1987, 12:05 по полудни
Я не спал по-настоящему уже двадцать лет. Я ложусь, да, но не сплю. Я смотрю на дверь, на окно, потом снова на дверь. Всегда что-то есть под рукой: может быть, бейсбольная бита или нож. Я сплю с пистолетом под подушкой, еще одним под матрасом, еще одним в ящике рядом с кроватью. Я встаю каждые полчаса, чтобы обойти свой периметр. Pовно каждые полчаса. Так продолжается до тех пор, пока не взойдет солнце. Потом я могу поспать час или два.
- Стволы взял, сынок?
Мой , Дикон, поднимает пару пушек "Уэбли Марк 6"[65], способных застрелить носорога. - Взведены, ы и готовы к бою, босс.
Фургон "Шеви" выцветшего зеленого цвета, которого " "[66]. Он простаивает через дорогу от здания со словами "Кейбанк Вашингтон", написанными двухфутовыми латунными буквами. Фургон не заполнен ни цветами, ни Элджерноном, ни кем-либо еще. Он битком набит пятью вооруженными братьями, которые ограбили около тридцати банков в пятнадцати штатах за последние пять лет.
У нас есть мой , Тайни, но это имя неправильное, потому что он трехсотфунтовый шоколадный гром, таскающий ружье "Моссберг"[67]. У нас есть Дикон, бывший эксперт по подрывам из корпуса морской пехоты. У нас есть Дэйд, надежный солдат и эксперт по рукопашному , за лет не в . У нас есть Малик-водитель, кот, который заставляет этот "Шеви" ходить и говорить. Последним у нас был ваш покорный слуга, Одди, старый мастер и бесспорный лидер.