Я говорю:
- Одеваемся.
Мы надеваем маски. Тайни, Дикон, Дэйд, Малик и Одди становятся Майклом, Джермейном, Тито, Джеки и Марлоном: The Jackson Five[68]. Латексная маска пахнет затхлым потом и адреналином. , о том, что .
- счета, - говорю я. - Еще немного, и мы будем толкаться локтями с лучшими из Грязного города.
- Может, я захочу купить пару хрюшек, - говорит Дэйд, хрюкая. - У-у-уи! Уу-уи!
Сжимая вишневый приклад автомата Калашникова, я замечаю, что руки Дэйда дрожат. Это страх, предвкушение или просто старое безумие? Не могу сказать. Не обнадеживающий знак.
- счета, - повторяю я. - никакой неразберихи.
Малик плавно разворачивается через бульвар и останавливается в десяти футах от входа в банк. Я открываю задние двери, и мы расходимся веером, идя по четыре в ряд, крутой хоровой строй, ожидающий начала музыки. И музыка действительно начинается, где-то в моей голове, и это песня "Rock Around the Clock" от Bill Haley and the Comets[69]:
Я провожу их через вращающиеся двери, Дикон и Тайни идут по бокам, Дэйд замыкает. В вестибюле банка тепло и слабо пахнет сосной, то ли от дезинфицирующего средства, которое используют уборщики, то ли от огромной рождественской елки, установленной рядом с окошками касс.
Пара бледных наемных копов прислонились к алебастровым колоннам, полусонные. Пять клиентов ждут в очереди, и троих обслуживают; они либо старые, либо женщины, либо и те, и другие, среди них нет ковбоев. Три кассира, молодые и белообразные, две цыпочки и парень. Господин менеджер отделения сидит в стороне, его офис окаймлен красными бархатными канатами.
Тайни стучит по одному из наемных копов стволом своего дробовика. Сонный сукин сын смотрит на возвышающуюся гору Тито Джексона и, покачиваясь, передает свой револьвер. Дэйд разоружает второго охранника.
Пять-шесть-семь часов, восемь часов РОК...
Тайни подталкивает первого охранника присоединиться ко второму и отступает, чтобы прикрыть вход. Прошло двадцать пять секунд. Пока все идет как по маслу. Дикон прыгает на стойку, Уэбли наготове. Клиенты кричат, а кассиры бледнеют. Дикон вручает одному из них наволочку и указывает на кассовые ящики.
- Всем спокойно, - говорю я. - Закройте рты и сядьте на свои задницы, и все будет хорошо.
Двадцать четыре ягодицы падают на пол. Я обхожу стол мистера управляющего филиалом, хватаю его за галстук - мотив Гуфи, играющего в гольф, - и рывком поднимаю на ноги.
- Как тебя зовут?
- П... Пл... Пол.
- Ладно, Пол, кое-что : ты отведешь меня обратно в хранилище и наполнишь эту сумку двадцатками и полтинниками. Ты настроился на мою волну, кексик?
- Д... д... да.
Пол молод и красив, ему чуть за тридцать. Вероятно, у него стена, полная дипломов в пригородном доме из коричневого камня, он ездит на "Линкольне" или дешевом "Бумере", у него есть трофейная жена и ребенок в школе-интернате. И теперь он лицом к лицу с отрядом вооруженных до зубов, высококвалифицированных ублюдков; бедный Пол переживает худший кошмар каждого белыша, вживую и в .
Мы устроим РОК...
Пол работает над комбинацией хранилища, когда я слышу этот ужасный треск. Я просовываю голову в вестибюль и вижу, как один из наемных полицейских прижимает руки к лицу, кровь хлещет между его пальцев. Дэйд стоит над ним, приклад винтовки капает красным.