- Не смей, блядь, вешать на меня смерть Тайни...
- Твой охранник был твоей ответственностью! - кричит Дикон на Дэйда. - Какого черта ты его не обыскал? Вооруженное ограбление 101, мать твою!
Малик выезжает на скоростную полосу. Пять или шесть патрульных машин, завывая сиренами, проносятся по встречной полосе. на .
- А как же копы? - продолжает Дикон. - Зачем ты их убил?
- К черту вопросы, - говорю я. - Не здесь, не сейчас. Люди мертвы, Тайни мертв, и все, что мы можем сделать - это . Дэйду: - . Больше никакой . Бери свою долю и вали. Найди солнечное место и разберись со своим дерьмом.
- Я в порядке, босс, - говорит он.
- Нет, Дэйд, - говорю я, кладя руку ему на плечо и чувствуя, как он дрожит. - Ты не в порядке. Тебе нужна помощь. Хотел бы я сам тебе помочь, но не могу.
- У .
- , - выплевывает Дикон. - Убиваешь людей без всякой чертовой причины.
- Повтори это еще раз, - голос Дэйда едва слышен из-за ветра, свистящего в швах фургона. - Еще один... разок.
- Что, черт возьми, там происходит? - спрашивает Малик.
- Ничего, черт возьми, - говорю я. - Все путем, не так ли?
оставляет :
- Ты меня слышал: ты - дерьмо. Параграф-блядь-8.
- Забери свои слова обратно, - шепчет Дэйд. - Забери свои слова обратно, или я выстрелю тебе в лицо.
Дикон наклоняется вперед, пока его лицо не оказывается в нескольких дюймах от лица Дэйда.
- Иди... на хуй!
И теперь я знаю, теперь я абсолютно уверен, - зови меня Крескин[70], - потому что я чертовски уверен, что это плохо кончится.
Все происходит со скоростью взрывающегося фейерверка. Дэйд тянется за пазуху за .38-ым, который, как мы все знаем, там есть. Дикон цепляется за пояс, чтобы освободить "Уэбли", но тот застрял, и теперь у Дэйда есть шанс.
Это решения, которые вам нужно принять как лидеру. Кто остается, а кто уходит. Мне они не нравятся. Я бы хотел, чтобы так не было. Но это так, и все, что я могу сделать, это принять решение, кому жить, а кому умереть, и жить с этим.
Это выбор, который сделал меня старым, когда я был молодым.
Я достаю свой .45 "Chief’s Special"[71]из наплечной кобуры и оказываю Дэйду такое же милосердие, какое я оказал бы бешеной собаке.
БАХ!
Середина лица Дэйда взрывается внутрь, пуля выбивает его зубы из затылка, коренные зубы и клыки отскакивают от листового металла, и там, где раньше было лицо Дэйда, остается только дыра, эта суровая пустота, а отдача отбрасывает его тело к задним дверям, которые выгибаются наружу, как бомбовый отсек, а затем тело Дэйда кувыркается по шоссе, мертвое темное перекати-поле.
- Господи! - кричит Малик, прижимая ладонь к уху. - Одди, какого черта...?!
- Просто езжай, чувак, - говорю я. - Доставь нас на ту парковку.
Никто ничего не говорит, пока мы въезжаем на парковку и перекладываем деньги в микроавтобус "Фольксваген", который мы припрятали там на несколько дней. Дикон устанавливает зажигательный заряд, который выпотрошит фургон "Шеви", уничтожив все улики. Мы едем в тишине в мотель на окраине округа Коламбия.
Общая сумма, включая кассы и хранилища, составляет $310 580. Почти восемьдесят кусков на человека, делится на четверых. У Тайни жена и ребенок в Су-Фолс; Малик обещает передать долю Тайни его вдове.
- Это не так должно было закончиться, - говорит Малик, когда я протягиваю ему пачки.
- Нет, не так. Но у нас нет одобренного сценария, сынок. Иногда все просто заканчивается так, как заканчивается.
Малик открывает дверь. Мы пожимаем руки, хлопаем друг друга по спине и проваливаемся в полуобъятие, которое является самым близким к нежности, на которую способны такие мужчины, как мы. Он смотрит на окутанный горизонтом округа Коламбия, затем на непрерывный участок асфальта, ведущий в противоположном направлении. Он знает, как и я, что нам ничего не светит ни в том, ни в другом направлении.