Он отстрелил ему руки с помощью "ДеЛайла" и пробил дыру размером с софтбольный мяч в шее. Но оно все равно шло. Трипвайр нажал на курок, чтобы услышать сухой щелчок: закончились боеприпасы. Мертвое существо потянулось к нему. Скелетные пальцы, увешанные полосками гниющего мяса, задели его парку, желтые ногти разрывали ткань с ужасающей силой. Пахло решеткой шлюза бойни.
Трипвайр вытащил свой K-Bar[119]. Отступив назад, он полоснул по подвесному животу твари. Тот раскрылся, как будто кто-то дернул за шов на пакете "Ziploc", полном медицинских отходов. Гнилые внутренности хлынули на снег. Зомби, подстегнутый каким-то рудиментарным инстинктом, поклонился и попытался собрать свои сбежавшие кишки. Трипвайр поднял нож к его лицу, погрузив пять дюймов закаленной стали в его левый глаз. Он отступил назад и пнул рукоять, как игрок в американский футбол. Лезвие прошло через больную черепную коробку зомби и вышло, в небольшом потоке крови, на кончике его позвоночника.
Незамеченный среди резни, один мертвец проскользнул под радаром: младенец или что-то, что когда-то было им. Его кожа блестела и скользила от слоя слизистой слизи. Клочок плаценты, гниющей черной, был увенчан его выпуклым лысым черепом в пародии на чепчик младенца. Из ануса жидкими петлями сочилась большая часть неразвитых внутренностей, проклеванных голодными воронами. Младенец-мертвяк тащил себя вперед на руках, поскольку его ноги были отрублены или съедены.
Одди вытащил "Уэбли", когда один из более быстрых зомби сделал выпад в сторону. Одди уклонился влево, по-кошачьи быстрый для своего размера, схватил протянутую руку существа - словно схватил оболочку сосиски, наполненную холодным желе, - и вырвал ее из гнезда. Поскольку у зомби не было бровей, век или челюсти, Одди не мог сказать, вызвала ли у него потеря конечности удивление, возмущение или пресыщение. Он развеял все догадки, засунув дуло "Уэбли" в его гнойную носовую полость и нажав на курок.
Когда выстрел затих, он услышал пронзительные, полные ужаса крики.
Эдвардс.
Которого очень маленький, но очень настойчивый мертвец. Он извивался на земле, поднимая клубы снежной пыли. Крошечный зомби в Эдвардса; его кожа растянулась, как соленая ириска, прежде чем оторваться. Лишенный , роговица была пронизана яркими стежками крови. Крики мужчины были похожи на ледорубы, скользящие в уши Прицела. Это лучшая шутка о мертвом ребенке, - дико подумал он. Вот только шутка была над этим бедным ублюдком.
- Господи... Господи! - поднялся . - Снимите его... снимите его... а-а-а!!!
Крики Эдвардса усилились, сапоги раздавили волочащиеся внутренности младенца в пасту.
Его хватка на ушах Эдвардса соскользнула, и он упал. Но его падение было остановлено глазным стеблем Эдвардса, все еще прикрепленным к его глазу, который находился во рту мертвого младенца. , как от .
- Агx! - закричал он. - Агx! Агx! Агx!
Ребенок решительно цеплялся за свою добычу, пока стебель не сломался, липкая красная веревка щелкнула обратно в глазницу Эдвардса, как перегруженная резинка, a ребенок упал в снег. Через несколько мгновений обутая в сапог нога Ответа опустилась на его голову. Хрусь!
Зиппо огляделся: изрешеченные пулями и пронзенные лезвиями тела лежали вокруг лагеря. Руки, ноги и головы были разбросаны в стороны, рты все еще открывались и закрывались. Приторно-сладкий запах гниющей и горящей плоти. Органы, разбросанные по земле, словно бесформенные драгоценные камни...
И полуслепой человек, сжимающий обеими руками пустую, истекающую кровью глазницу, крича:
- Она съела мой глаз! Эта хреновина съела мой долбаный глаз!
Трипвайр достал аптечку и встал на колени рядом с Эдвардсом.
- Успокойс", - сказал он. - Лежи спокойно.
- Успокойся? Этот гребаный мертвый ребенок только что съел мой гребаный...
- Успокойся, сынок, - успокаивал Одди. - Все будет хорошо.