Зиппо разорвал фольгу вокруг тюбика с "Бенни" и засунул себе в рот еще одну.
- Мы больше не в 1967 году, - oн расстегнул ремни огнемета и бросил его. - Ты мне не начальник. И если ты не уберешь этот большой черный палец от моего лица - и я имею в виду прямо сейчас - у нас с тобой будут проблемы.
Одди скинул оружие с плеча и положил его на землю. Затем он вытащил пару "Уэбли" из-за пояса и положил их рядом с пулеметом.
- Если так будет, - сказал он, - так будет...
Слова не успели вылететь из его рта, как Зиппо завопил:
- Йаааавв! - и ударил Одди в голову круговым ударом каратэ.
Одди упал на одно колено, и Зиппо ударил его в лицо фронтальным ударом ноги и попытался нанести еще один круговой удар, но Одди поймал его за ногу и потянул вниз. Они катались по рыхлому снегу, дыхание выходило из их ртов белыми клубами, пока Одди не оказался на Зиппо, усевшись на грудь киллера и нанося удары ему в лицо. Звук плоти о плоть рикошетом отскакивал от деревьев, разносясь по холодному, одинокому пространству. Зиппо боролся под устрашающим телом Одди; тело киллера было так глубоко вдавлено в снег, что казалось, будто его похоронили.
- Достаточно, сержант, - сказал Прицел. - Ты нанесешь серьезный ущерб.
Одди уставился на Зиппо, и в этот момент ему захотелось нанести серьезный ущерб. Он хотел бить морду Зиппо, пока его костяшки не треснут и кости не вылезут наружу, бить лицо Зиппо, пока оно не станет неузнаваемым, просто изодранная каша из сырой ткани, сломанных костей и зубов. Он был в хватке чего-то животного, чего-то первобытного, чего-то, что резонировало на уровне кости. Он был не самим собой. Он чувствовал, как его кулак поднимается, пальцы сжимаются в крепкий кулак и готовы обрушиться на ошеломленного киллера.
- Господи, - услышал он голос Трипвайра, - ты его убьешь.
Я знаю, - подумал Одди. - Я знаю, и мне все равно.
Затем, словно облако, накрывающее луну, чувство рассеялось. Кулак Одди разжался. Он слез с Зиппо и протянул руку.
- Давай, - сказал он. - Поднимай свою задницу.
Левый глаз Зиппо почти заплыл. Он сплюнул кровь и взял Одди за руку.
- Ладно, босс, - сказал он когда Одди поднял его. - Ты все еще большой кахуна[127].
Одди начал отвечать, когда послышались звуки. со . Звуки, похожие на звуки тысяч мелких животных - крыс, слепых кротов, - скользящих по корке замерзшего снега.
- Оружие к бою, - прошептал Одди, взваливая на плечо HK23. - У нас компания.
Внезапно шум прекратился. Мужчины стояли, выхватив оружие. Ничего.
- Подождите, - прошептал Одди. - Просто... подождите.
Из дубовой рощицы вышел костлявый человек. Его плоть была цвета выгоревших на солнце костей, а глаза под дремлющими гусеницами бровей напоминали полированный обсидиан. Он был одет в стиле, который Зиппо назвал бы "шиком гота-педика": темные брюки из габардиновой шерсти, белая шелковая рубашка, плащ из черного бархата. Плащ был распахнут, открывая жилистое тело, которое, казалось, было собрано из скрученных вешалок для одежды. Он оценивал мужчин с легкой улыбкой, рассматривая направленное на него оружие так, словно оно представляло не большую угрозу, чем детский игрушечный пистолет.
- Пожалуйста, нет необходимости в неприятностях, - oн поднял руки, как сдающийся военнопленный. похожи на , пальцы длинные и белые, ногти острые и желтые. - Могу я присесть?
Одди кивнул. Мужчина сел у костра, повернув ладони к огню. Он ухмыльнулся и вздрогнул, как будто тепло огня давало какое-то утешение. Снег под ним не таял.
- Кто ты? - cтвол Ответа не отклонился от черепа мужчины.
- Меня зовут Орлок. И, как вы могли догадаться, я вампир.
- Это все, что мне нужно было услышать, - палец Зиппо напрягся на курке огнемета...
- НЕ НАДО.
Голос был чудовищным, как раскат грома вблизи. Мужчины бросили оружие и зажали уши руками, уверенные, что у них лопнули барабанные перепонки.
- Мне жаль, - продолжил Орлок. - Если вы хотите разрешить эту ситуацию... агрессивно... вы можете сделать это через минуту. Но сначала, пожалуйста, рассмотрите мое предложение.