Тот закричал и затрясся.
Затем ПОЦЕЛУЙ ПОВАРEНКА взорвался ослепительным образом.
- Ха, - сказал Ответ.
Улей была на шее Трипвайра. Ее зубы коснулись его кожи. Я не хочу умирать, - подумал он. - С другой стороны, я не хочу жить, если это означает стать одним из них. Он сжал рукой лицо Улья, пальцы погрузились в ее пылающие черты. Он надавил сильнее, и львиная доля лица Улья оторвалась ему в руку, выскользнув между пальцами, как сыр для фондю. Челюсти Улья застучали и защелкали, словно заведенные болтливые зубы. Она попыталась что-то сказать, но не смогла, так как ее язык прирос к небу.
- -грааа, - прорыдала она. - -гр...
ТССТ!
Как только вампиры начали атаковать, Прицел вставил свои серебряные пули в "Ремингтон". Его знания о сверхъестественном были отрывочными - серебро было хорошим против оборотней? Ведьм? Бугименов? - но серебро показалось ему прочным, чистым металлом, эффективным против любого создания зла. Он увидел, что Трипвайр в беде: безликий вампир сидел у него на шее, как бродяга на сэндвиче с ветчиной. Прицел сосредоточил свое дыхание и...
ТССТ!
Иначе это не описать: голова Улья разлетелась на части. Фрагменты черепной кости разлетелись во все стороны, словно стая фазанов, вспыхнувших из высокой травы. Ее безголовое тело дернулось на Трипвайре. Он оттолкнул ее и вонзил кол ей в грудь. Тот вошел по самую рукоятку с тошнотворной легкостью: словно проткнули теплую буханку хлеба. Улей забилась. Насекомые, похожие на мотыльков, вылетели из обрубка ее шеи. Она ссохлась в пепел и развеялась, оставив лишь слабый контур на снегу. Трипвайр, шатаясь, поднялся на ноги и пошел помогать Одди...
Прицел дернул затвор, чтобы вставить новый патрон. Он не видел, как она подкралась к нему сзади: миниатюрная блондинка, в рваной куртке-макино[129]. Он не чувствовал - не мог - как ее ногти рвут его парку сзади, звук выстрелов заглушал звук рвущейся ткани. Холодный ветер хлестал по его позвоночнику. Он ничего не чувствовал. Он не чувствовал, как острые как бритва ногти прорезали вертикальный разрез над его тазовой костью, глубокий, длинный и красный. Он не чувствовал, как кровь текла по его спине, собираясь в лужу на снегу.
Все, что он чувствовал, когда она засунула руку в рану, было смутное чувство давления. Никакой боли. Но он знал, что что-то было ужасно неправильно. Хотя ощущение смещения его органов было безболезненным, он остро осознавал, что если бы соответствующие нервные центры работали, он бы кричал как ублюдок.
- Что за...?
Он развернулся на шатающихся ногах. Она сидела на корточках на земле у его ног. Ее руки были переполнены... вещами.
Красными штуками. Темно-фиолетовыми штуками. Мягкими штуками, которые влажно блестели в лунном свете.
Желтая трубка тянулась между ее пальцами, погружаясь в пустоту, снова поднимаясь, чтобы соединиться с... ним. Он понял, что трубка была его кишечным трактом. Его рот открылся. Не вырвалось ни звука.
Она запихнула один из его органов - печень? почку? Господи Иисусе, они все выглядели одинаково - в свою слюнявую пасть. Она жадно сосала, как младенец. Орган менял цвет, фиолетовый на красный, розовый, персиковый, костяной, когда она высасывала из него кровь.
- О, Господи, - прошептал Прицел. - О, Господи, нет.
Ноги Прицела подогнулись. Неуместный запах - французской ванили? - на секунду заполнил его ноздри, прежде чем исчезнуть. Его глаза были жесткими и сухими, как мраморные шарики. Он не чувствовал, что умирает. Это знание, его коварная несправедливость, заставили его заплакать.
- Отдай... верни их, - тихо сказал он.
Он выстрелил красивой женщине в живот. Она наклонилась вперед, словно ее ударили. Он вытащил стреляную гильзу. Его рот был полон чего-то. Он повернулся и сплюнул мешочек черной крови в снег. Он сел и подобрал несколько своих кишок, пытаясь затолкать их обратно внутрь, но они были скользкими и продолжали выскальзывать из его пальцев. Он засунул несколько петель обратно внутрь, но затем красивая женщина поползла вперед и снова вытащила их. Равновесие безумно накренилось. Она начала сосать его кишки, как палочку фей.
- Они мои, - захныкал он. - Мне они нужны.
Она сказала:
- Мне жаль.
Она не прекратила сосать.
ВЖУХ! - это был звук, который издал кол Одди, когда он погрузился в грудь серфера. Пылающий вампир издал странный звук и начал таять. Его лицо смягчилось и стало жидким, стекая с его костей желатиновыми нитями. Его грудная клетка треснула, как люк бомбового отсека, выплеснув теплые кишки на колени Одди. Затем сами кости расплавились, обвисли, как переваренная лапша, прежде чем превратиться в густую белую пасту, которая потекла по рукам Одди. Все произошло очень быстро. Одди встал. Его парка и штаны пропитались тяжестью расплавленного вампира.