Интересен также призыв отречения от мира, т. е. от всех мирских благ. Элементы аскетизма были и у ессеев, и у эбионитов. Только люди, отказавшиеся от мира, получат доступ в царство божье. Под «царством божиим» первые христиане понимали не загробный мир, а то царство добра и справедливости, которое установится на земле после второго пришествия Христа. На ожидание скорого пришествия указывают даже некоторые места канонических евангелий, особенно самого раннего из них — Евангелия от Марка, которое подверглось меньшему редактированию[38]. В Евангелии от Марка выражение «царство божие» еще употребляется, но уже в Евангелии от Матфея оно начинает заменяться на «царство небесное»[39], чтобы верующие ждали награды не здесь, на земле, а на небесах, в потустороннем мире. Оксиринхский логий не устраивал редакторов канонической литературы из-за требования соблюдать субботу, так как во II в. большинство в христианских общинах принадлежало не евреям: греки, египтяне, римляне не желали соблюдать иудейскую обрядность. Безоговорочное требование отречения от мира также не устраивало христианских епископов, распоряжавшихся финансами общин и стремившихся оправдать свое привилегированное положение в них. Исключение логия из Нового завета — пример социальной тенденциозности составителей и редакторов канона. Ни древность изречения, ни ссылка на имя Иисуса не могли сделать это изречение священным.
Другой логий из Оксиринха, по-видимому, не был включен в канон из-за некоторого языческого привкуса: «Говорит Иисус. Где будут двое, там они не будут без бога, и где будет один сам с собою, я с ним. Подними камень, и там найдешь меня, рассеки дерево — и там». Если это изречение понимать буквально, то присутствие божества во всех предметах может быть связано с языческим обожествлением природы. Недаром это изречение было популярно среди египетских христиан: в Египте особенно были распространены культы животных, рек, гор (между прочим, именно поклоняясь горам, древние египтяне создали архитектурную форму пирамиды). Для египтян Христос не был иудейским проповедником, распятым за свои выступления против власть имущих, он был прежде всего божеством, и они распространяли на него черты своих местных древних божеств.
Редактирование изречений Иисуса
Среди оксиринхских логиев есть и такие, которые частично совпадают с каноническим текстом. Изучение их показывает, в каком направлении работала рука редактора. Один из логиев звучит следующим образом: «Говорит Иисус. Город, построенный на вершине высокой горы и укрепленный, не может ни упасть, ни быть сокрытым». Аналогичное изречение есть и в Новом завете, но там оно сильно сокращено: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Матфей, гл. 5, ст. 14).
Ходившее в списках изречение Иисуса, очевидно, относится к периоду до первого иудейского восстания, во всяком случае до взятия Иерусалима римлянами. Первые иудео-христиане призывали к укреплению своих общин в период смут и волнений. Но когда составлялось Евангелие от Матфея, Иерусалим оказался дважды разгромленным римлянами: первый раз — в результате восстания 66–73 гг., второй раз — после подавления нового массового восстания иудеев—132–135 гг. Поэтому слова о невозможности падения «укрепленного» города могли вызвать нежелательные ассоциации и недоуменные вопросы читателей и слушателей. Кроме того, у евангелиста были и известные социальные мотивы. По Матфею, Иисус сравнивает с городом, стоящим наверху горы, своих учеников. Сравнение же с «укрепленным» городом, возможно, показалось евангелисту слишком воинственным, слишком близким по духу наиболее радикальным группам, призывавшим к борьбе и сопротивлению. Поэтому широко известное изречение Иисуса при редактировании Нового завета было сокращено.
Аналогичные мотивы руководили этим же автором и при переработке следующего изречения, текст которого найден в Оксиринхе: «Говорит Иисус. Все, что не находится перед взором твоим и что сокрыто от тебя, будет открыто, ибо нет ничего сокрытого, что не стало бы явным, и погребенного, что не было бы воскрешено». Конец изречения в канонических текстах выброшен: «…Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано» (Матфей, гл. 10, ст. 26). В оксиринхском логии речь идет все о том же долгожданном втором пришествии и тысячелетнем царствии божьем на земле: тогда все тайны будут открыты и все мертвые воскреснут, чтобы продолжать свою земную жизнь. Для ранних христиан учение о воскресении не только души, но и тела было очень важным: они мечтали о рае на земле прежде всего[40]. В начале же II в. руководители христианских общин уже начали постепенно глушить проповеди, связанные со вторым пришествием, в ожидании которого рядовые верующие отказывались мириться с господствующим строем и исполнять требования римских властей: они не хотели служить в римской армии, отказывались почитать императоров. В Евангелии от Матфея ссылка на воскресение погребенных убрана, чтобы не напоминать лишний раз об ожидаемом, но так и не наступающем царстве добра ка земле.
38
«…Нет никого, кто оставил бы дом, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради меня и евангелия, и не получил бы ныне, во время сие, среди гонений, во сто крат более домов, и братьев, и сестер…» (Марк, гл. 10, ст. 29–30). В несколько более позднем Евангелии от Матфея (гл. 19, ст. 29–30) слова «ныне, во время сие» опущены.
39
Например: Марк, гл. 10, ст. 23: «Как трудно имеющим богатство войти в царство божие!»; Матфей, гл. 19, ст. 23: «Трудно богатому войти в царство небесное».
40
Отзвук этого проник и в церковную литературу II в. Ириней в своем сочинении «Против ересей» специальную главу посвящает «доказательству» воскресения тела.