Отрывок из Ахмима
Дважды отвергнутое
В 1892 г. в Египте, в Ахмиме, археологи обнаружили на папирусе отрывок, содержащий описание казни и воскресения Иисуса. Отрывок был написан по-гречески; автор его называл себя «я, Петр». Итак, часть Евангелия Петра была найдена. Находка вызвала огромное количество статей и исследований. Церковники, особенно католические и православные, поспешили еще раз отречься от этого произведения. Они стремились доказать, во-первых, что Евангелие Петра подложное, во-вторых, что оно написано позже канонических и, в-третьих, что содержание его является искаженной переработкой материала Нового завета. Чтобы обосновать первое положение — непричастность апостола Петра к написанию найденного евангелия, они воспользовались методом своих противников, доказывавших позднее происхождение Нового завета. Один из наиболее «ученых» священников православной церкви, протоиерей Рождественский, детально проанализировал отрывок и пришел к выводу, что он полон противоречий, неточностей и исторических несообразностей[43]. «Даже в передаче собственных вымыслов, — восклицает Рождественский, — автор (евангелия. — И. С.) не может обойтись без ошибок и неясностей». Но ведь то же самое можно сказать о любом авторе новозаветных сочинений! Рождественский пытается уличить евангелиста в несообразностях: он обращает внимание на то, что, говоря об учениках Иисуса после его смерти, Петр пишет, что их было двенадцать, хотя двенадцатый — Иуда-предатель — никак не мог быть среди апостолов. Однако та же несообразность встречается и в Новом завете: в Первом послании к коринфянам говорится, что Иисус явился двенадцати (I коринф., гл. 15, ст. 5); двенадцать апостолов после смерти Христа упоминаются и в Евангелии от Иоанна (гл. 20, ст. 24). Но нелепостей Нового завета Рождественский старается не замечать. Неясности новооткрытого евангелия ничуть не отличаются от неясностей евангелий боговдохновенных; они вызваны тем, что авторы и редакторы всех этих сочинений не имели точного представления о событиях, которые описывали, и пользовались самыми разными источниками.
Зависимость апокрифа от четырех евангелий церковники доказывали очень просто: все, что не совпадает с рассказом Нового завета, — выдумка автора, все, что сколько-нибудь похоже, взято из этого рассказа. Правда, уже сразу после опубликования отрывка большинство добросовестных буржуазных ученых (такие, как представители исторической школы — Гарнак, Креденер, Швеглер и др.) высказались за раннее происхождение Евангелия Петра[44]. Оно было создано, вероятно, еще до новозаветных евангелий: в середине II в. им пользовался писатель Юстин, который совсем не упоминает канонические евангелия.
Рассказ о казни Иисуса
Отрывок из Ахмима начинается с описания суда над Иисусом. Во главе судей оказывается Ирод, тот самый Ирод Антипа, тетрарх, правитель Галилеи, по приказанию которого был казнен Иоанн Креститель. Именно Ирод выносит смертный приговор Иисусу: «Ирод царь повелевает взять господа, сказав им (судьям): что я повелел вам сделать с ним, делайте». Иисуса схватили, по дороге к месту казни над ним всячески издевались: «одели его в порфиру и посадили его на судейское кресло, говоря — суди праведно, царь израильский». Подробно описывает автор Евангелия Петра казнь, погребение и воскресение Иисуса. Во время всех мучений Иисус не сказал ни слова: «Он же молчал, как будто не испытывал никаких страданий». Только перед самой смертью он воскликнул: «Сила, моя сила, зачем покинула меня». И тут же умер. Уже здесь ясно видно расхождение с Новым заветом. Иисус, пока в нем пребывает некая высшая сила, не страдает; когда же она оставляет его, он сразу умирает. В канонических же евангелиях подчеркивается, что Иисус кричал на кресте. Один раз он крикнул: «Боже мой! боже мой! для чего ты меня оставил?» А второй раз просто громко «возопил» (Матфей, гл. 27, ст. 46–50; Марк, гл. 15, ст. 34). Для автора Евангелия Петра бог не может страдать и не может умереть: это нелепо с точки зрения его представлений о всесильном божестве. По его мнению, Иисус — человек, в которого вошла божественная сила. Умирает он только после того, как сила покидает его. А в канонических евангелиях вместо этой нелепости содержится другая, еще большая: сам сын божий, слово божье страдает и умирает… как некогда страдали и умирали боги растительности в мифах первобытных людей. В это, может быть, и могли поверить люди, сохранившие пережитки первобытных представлений, но это никак не вязалось с учением о едином, всемогущем и всеблагом боге, учением, которое проповедовали первые христиане из иудеев.
43
См. В. Рождественский. Новооткрытый отрывок апокрифического евангелия Петра. Спб., 1895.
44
Голландский ученый Г. Ван-ден-Берг Ван-Эйсинга, например, писал, что Евангелие Петра является древнейшей греческой обработкой первоначального арамейского евангелия (см. Г. Ван-ден-Берг Ван-Эйсинга. Первоначальная христианская литература. М., 1929, стр. 12).