Мими с супругом, Джон Макграт, с которым Лео обменялся рукопожатием, и еще один незнакомый священник — вот и все гости.
Мими поспешила представить их друг другу:
— Его преосвященство епископ Сковолони, только что прибыл из Рима. Он пробудет в Вашингтоне всего два дня. Своим визитом его преосвященство оказал честь нашему дому.
Сковолони улыбнулся, но Лео показалось, будто священник усмехается.
Перейдя в столовую, все расселись по одной стороне стола. Почетный гость изъявил желание прочесть молитву.
— Лео, — вклинилась Мими, — не переведете ли для нас?
Лео согласился.
— Господи, благодарим Тебя за богатый ужин и зато, что Ты сделал нас христианами, а не мусульманами, иначе мы бы не могли вкусить шампанского и ветчины!
«Если это шутка, я, должно быть, перевел неправильно», — решил Лео, когда никто не засмеялся.
Угощение удалось. Джон, не отличавшийся чревоугодием, был почти единственным, кто говорил за столом. Лео, сидевший справа от Сковолони, добросовестно переводил. Теперь-то он понял, ради чего его пригласили, но отнюдь не возражал.
За десертом сенатор вскользь упомянул, что епископ — прелат «Опус деи».[20] Лео слышал об этой могущественной организации католической церкви, но никогда не встречал ее представителей.
— Что-то у меня голова разболелась. Слишком много шампанского, — заявила Мими.
Улыбнувшись, она пожелала всем спокойной ночи и удалилась. Официант собрал кофейные чашки, и сенатор его отпустил.
Мужчины переместились в гостиную, где сели в глубокие кожаные кресла и на диванчики. Сенатор налил гостям выпить.
— Мы рассчитываем, Лео, — сказал хозяин дома, — что вы выступите в роли переводчика при нашем конфиденциальном разговоре с прелатом.
— Да, — добавил Джон. — Ты владеешь итальянским в совершенстве, а мои навыки оставляют желать лучшего.
— Разумеется, — продолжил сенатор, — мы надеемся не только на ваши лингвистические познания, но и на ваше благоразумие. Сказанное здесь не должно покидать стен этой комнаты. Понимаете? — Сенатор красноречиво посмотрел на Лео.
«Самое время придумать какой-нибудь предлог и уйти», — подумал Лео. В присутствии трех очень влиятельных людей атмосфера в комнате приобрела откровенно заговорщический характер. Здравый смысл подсказывал, что в дальнейшем лучше не участвовать. Лео медлил с ответом: любопытство брало верх, а бдительный, вопросительный взгляд его старого друга Джона обещал безопасность.
— Молчание — знак согласия, Лео? — потребовал ответа сенатор.
— Буду счастлив помочь и сделаю все, от меня зависящее.
— Буду молчать, как воды в рот набрав — подтвердил Лео.
Прелат заговорил тихо, едва слышно. Лео стал переводить таким же тихим голосом:
— Его преосвященство благодарит вас за приглашение в Вашингтон, сенатор. Он хочет узнать, в чем состоит суть дел.
Пока все хорошо.
— «Опус деи» обеспокоен — то, что раньше воспринималось как проникновение ислама в Европу, превратилось в акты неприкрытой жестокости и варварства. Думаю, не надо напоминать о Сан-Петронио, Сантьяго, Шартре, Реймсе, Милане… Это примеры агрессии ислама на нашей территории. В скором времени данному факту последует подтверждение. Смею надеяться, что я обращаюсь к единомышленникам, — перешел на шепот прелат, — и не стану прибегать к искусству эвфемизмов.
«Тем лучше, — отметил про себя Лео. — Меньше переводить».
— Господа, — продолжал тем временем прелат, — мы не можем допустить существования культуры или религии, которая ставит своей целью покорить или уничтожить нас. Слово «ислам» вовсе не означает «мир». Это означает «покорение». Мы не можем терпеть… — Голос прелата сделался совсем уже неразборчивым, пришлось попросить почетного гостя говорить погромче.
— Если его преосвященство не возражает… — добавил Лео.
Прелат по-отечески улыбнулся и чуть повысил голос.
— Мы, как я уже сказал, не можем позволить тому, кто ведет нас к погибели, занимать святой престол.
Джон и Крис обменялись красноречивыми взглядами.
Прелат продолжал:
— Коран повелевает убивать неверных. Они для мусульман — «явный враг», как сказано в суре четвертой, айате сто первом.[21] Мусульманам должно «убивать идолопоклонников… захватывать их, осаждать», — говорится в суре девятой, айате пятом.[22]«Хватать их и убивать их…» — наставляет сура четвертая, айат восемьдесят девятый;[23]«сражаться с ними, пока вся религия не будет принадлежать Аллаху», — требует сура вторая, айат сто девяносто третий;[24]«ударять их по голове и отсекать у них концы пальцев», — предписывает сура восьмая, айат двенадцатый.[25]