И главное — трепет на самом верху и ниже, в разлившейся луже: ах, только б не хуже, ах, только б не ху… Скажите: чего бы вам хуже? Каких вам еще запрещений и пут и чисток в нечетные числа? Вас только что в скрепу еще не гребут, и то из брезгливости чисто. Похоже, что лысый как в воду глядел, не брать нас в расчет предлагая. И кажется всем, что еще не предел, что жизнь еще будет другая… Мне прятаться поздно. Я, в общем, изгой, отмеченный тайною метой, и я говорю, что не будет другой — вы так и подохнете в этой. Пускай на меня с удивленьем воззрят — о, эта упертость баранья! — но нужно, чтоб кто-то сказал: невозврат. Живущий, оставь упованья. Довольно томиться в тупом мандраже. Считайте, что нас перебили. Того, кто сказал себе это, — уже не сделать союзником гнили, с руки не кормить, не загнать за Можай, не вымазать в тине злодейской.
Желающий ехать — быстрей уезжай.
Желающий действовать — действуй.
Восточное
Несмешное
Июль 2013 года стал настоящим кошмаром для россиян. На Дальнем Востоке муссонные дожди переполнили реки, а Ближний Восток поглотили лесные пожары.
Социологическое
В единый день голосования в Российской Федерации пройдут выборные кампании различного уровня. А пока страна готовится.
Социология, социология, русской науки последний редут! Прежде тебя изучали немногие — нынче же выборы грозно грядут. Черный квадрат — почерней, чем малевичев, — так и висит перед нашим царем. Дали прогнозы Митрохин и Левичев, свой вариант обозначил ВЦИОМ — ясно, что все населенье Отечества, все, кто российским гражданством горды, как ни колеблется, сколько ни мечется, делится на три неравных среды. Четверть желает прогресса нормального, хочет с Америкой тесно дружить, четверть желает посадки Навального, а половине на все положить.
То-то и нет у нас воли и силушки: в целом российская наша среда — вроде прокладки, имеющей крылышки, но не способной взлететь никуда. Левое крылышко хочет законности, не уставая себя растравлять, — правое крылышко хочет посконности, палки, запрета и всех расстрелять. Левое — сплошь креативные гении, правое видит в них кучу дерьма; левое крылышко носится с геями, правое тоже от них без ума. Левое всех призывает люстрировать, чтоб не мешали по-новому жить, правое всех бы желало кастрировать, а половине на все положить.
Вот, для примера, возьмем Залдостанова — вечно сурового, словно монах, несколько нервного, несколько странного байкера-путинца в черных штанах. Сеть на привычные части развалена: он в Волгограде, крутой, как всегда, начал с трибуны цитировать Сталина. Вы бы хотели кого — Деррида? Пусть уж, при вое восторженных леммингов, он его хвалит публично, как свой; Путину, помнится, нравился Лермонтов, звонкая строчка «Умрем под Москвой», — нет уж! И так накопилась окалина в классике русской за столько-то лет. Пусть они лучше цитируют Сталина. Классику жалко, а Сталина — нет. Но в обсуждении этого казуса желчью исходит российская Сеть, все в нетерпенье, и каждому кажется, что оппонент его должен висеть. Это продлится в течение месяца — «Мрази-гулаговцы!» — «Склизкая жидь!». Левые бесятся, правые бесятся, а половине на них положить.