Пускай уволил он Мироненко — но странно мнение святош: мол, честь Минкульта тем уронена. Куда ронять? И я про то ж.
Вон в Петербурге шайка Резника, любя культуру, нашу мать, с отвагой горского наездника кричит: Мединского снимать! Пусть Резник сам давно настаивал, чтоб подвести под ним черту; но остальных же он устраивал? А стало можно — и ату! Я в этой травле не участвую, не лезу со своим пинком: он первый после Луначарского российский пишущий нарком, и лучше пишущий, чем пыщущий тупою злобою свиной; Мединский — не такая мышь еще, как те, что за его спиной. Ведь ни просвета нет, ни отсвета. Пасует даже Интернет: ну, нет его — а кто же после-то? Альтернативы тоже нет. Невзоров предложил Валуева: да, он красив и мускулист, я б отдал жизнь за поцелуй его, будь я гомосексуалист, — но, видя эту башню хмурую, что спуску никому не даст, я чувствую, что он с культурою составит тот еще контраст. Ах, если уж Мединский свалится и, так сказать, сорвет резьбу — есть кандидатка, есть красавица — войти в горящую избу! Что оживит равнину плоскую под коркой мартовского льда? Кричу: Ямпольскую, Ямпольскую! Даешь Ямпольскую сюда! Я голосую за Ямпольскую. Ее в министры я хочу. Боюсь, такого удовольствия с другими я не получу. Она за Родину, за барина с усатым царственным лицом — и мы хотя бы позабавимся перед заслуженным концом.
Хочу Ямпольскую, Ямпольскую! Не первый год я в ней ценю ту самурайскую, японскую способность выжечь на корню все то, чего она касается, без тени мысли и стыда (еще другая есть красавица — да, Скойбеда, но ей куда!).
Ее напор сейчас усилился, и пафос тоже не остыл: недаром крыминг на Васильевском она вела с Петром Толстым. Сейчас у нас покуда ижица, развилка, выбор, север-юг… Она ж прикроет все, что движется, и сядет сверху, и каюк, и чтобы сразу не повесили — молитесь, сукины сыны! Я буду изгнан из профессии, а Макаревич — из страны. Культура станет перепончата. Даешь Елену — ибо с ней все, может быть, быстрей закончится. (Хоть, может быть, и не быстрей. Уже давно живу на свете я в привычном климате своем: здесь можно гнить десятилетия, и все равно не догнием.)
Даешь Ямпольскую заранее, даешь диктат ее во всем! Одноименное издание мы этим, может быть, спасем от превращенья в массу бурую. Не может же один местком руководить самой культурою и так же названным листком! И постепенно все устроится и выйдет на нормальный путь: газета, думаю, отмоется, а уж культура… как-нибудь. Я чувствую нутром и шкурою какой-то радостный покой: не может управлять культурою министр, хотя бы и такой. Не надо бить руками по столу, глотать таблетки, пить боржом… Хочу Ямпольскую, Ямпольскую! Конец один, так хоть поржем. Такой настанет мир навыворот — живот заранее болит!
Вот только Трампа, жаль, не выберут[62]. А то бы — полный монолит.
Меняльное
Представитель Госдепартамента США заявил, что США готовы содействовать обмену Савченко на российских граждан, если это будет способствовать решению проблемы.
UPD. Уж не знаем, что и кто в конечном итоге поспособствовали решению проблемы, но 25 мая 2016 года Надежда Савченко была помилована указом президента России и вылетела в Киев. Одновременно с этим президент Украины помиловал российских граждан Александра Александрова и Евгения Ерофеева, вылетевших в Москву.
К нам во двор выходит Вова — наш дворовый супермен. Он привычно и сурово начинает свой обмен:
— Слышь, Барак! Чего ты, цаца? Выходи, давай меняться! Тут вот Надя (пискни, Надь). Я хочу ее сменять. Посмотри, какая Надя! Шестьдесят на тридцать три[63]. Выходи, махнем не глядя. За Караджича — бери. Надя недешевая, редкая, гашёная, с приговором новеньким, с адвокатом Новиковым… В либеральной нашей секте из-за них большой раздрай.
— Адвокат идет в комплекте?
— Да не жалко, забирай.
Но Барак — упрямый дядя, не забыл еще про Крым. Он в ответ:
— Сначала Надя, а потом поговорим. Ты томишь ее в ГУЛАГе. И при чем Караджич тут? Ты и сам герой Гааги без пяти уже минут.
— Слышь! — рычит Володя жутко. — Не пугай меня, дебил! Ты ваще хромая утка, и Каддафи ты бомбил. Во главе своей шараги ты за все свои дела мог бы сам сидеть в Гааге, если б совесть там была. Так что думай хорошенько. Можешь кончить, как Саддам. Я за Бута с Ярошенко, может быть, ее отдам.
— Что ж, — Барак улыбку гасит, смуглолицый хитрован. — Если к ней в придачу Асад, я подумаю, Вован.