А может, выживет Сенцов. Его, допустим, обменяют, и толпы киевских борцов его, допустим, обнимают. Сначала грянет торжество, но как задумаешься, друже… Так будет лучше для него, а после, может быть, и хуже. Какая вонь начнется здесь, в таком же тоне, в той же позе! Он ел питательную смесь, его держали на глюкозе, и посмотри, какой амбал! Ликует, словно после свадьбы, румяный, свежий, вес набрал — нам всем бы так поголодать бы! Герой фальшивый, конь в пальто. Припомнят Бабченко, а как жа! Все умирают, но никто не умирает, как Аркаша. Все станут жалить в сотню жал, фанаты русских мундиалей: не голодал, котлеты жрал ночами, как Васисуалий! И что теперь, в конце игры? Планета выведет отсюда, что власти русские добры. Психологическое чудо: сожми кого-нибудь в горсти, накинься бешеною коброй, потом внезапно отпусти — и в тот же миг ты будешь добрый! И что страшней, в конце концов, — уже легко представить ныне, что возвратившийся Сенцов немедля сядет в Украине, как села Савченко уже под дружный рев фанатов прежних, по подозренью в мятеже (и ведь действительно мятежник!). В России, кстати, вечно так — уже, по-моему, рутина: тут если умер, то дурак, а если выжил, то скотина. Вам всем от Путина привет — за прямоту прости нас, Боже: хороших вариантов нет. И для него, похоже, тоже.
Вот если б вечно голодать! Быть промежуточным, как Горби! К злорадству повода не дать, не дать и повода для скорби, лежать за стенами тюрьмы, пока безумствуют фанаты, — чтоб виноваты были мы, но чтоб не очень виноваты! Чтоб каждый мог, ложась в кровать — с родной женой или отдельно, — себя уютно бичевать, но не смертельно, не смертельно! Чтоб Путин всех переиграл, заколотил голов без счета, а он бы все не умирал, и мы б надеялись на что-то. Комфортно было б даже мне в моем застойном идеале, в такой подвешенной стране, при непрерывном мундиале, в краю державных наглецов, где есть опричнина тупая — и голодающий Сенцов сидит, все это искупая! Но неуклонен ход планет. Скажу, историю изведав, что голодовок вечных нет.
Спросите хоть у людоедов.
Сборный марш[90]
90
Автор пишет этот текст накануне матча. Как и 56 процентов населения России, он верит, что мы пройдем в полуфинал. Как и 86 процентов населения России, он знает, кому мы этим обязаны. Как и 146 процентов населения России, он знает, что итог матча на нашу победу уже не влияет.