Двое
Сцена изображает скромную комнату с хорошей изоляцией. В ней беседуют двое немолодых мужчин — ПОБОЛЬШЕ и ПОМЕНЬШЕ.
ПОБОЛЬШЕ:
Наконец прошел сквозь эту дверь я, наконец-то мы наедине! Жуть, как я устал от лицемерья в этой искалеченной стране. Ты мне брат по разуму, по крови, это не приманка и не лесть. Там я должен врать на каждом слове — хоть тебе могу сказать, как есть!
ПОМЕНЬШЕ:
Да, не зря мы ликовали стоя, честной аплодируя борьбе! Нечто очень близкое, простое в первый час почуял я в тебе. Каждый в этом мире нездоровом, видя норму, злится и дрожит. Говорят, ты нами завербован. Нет! Ты просто Правильный Мужик! Ты боец, соратник в нашем вкусе, брат по духу, бабкам, куражу…
ПОБОЛЬШЕ:
Я сказал бы даже: Grab the pussy!
ПОМЕНЬШЕ:
Grab the Pussy Riot, я скажу.
ПОБОЛЬШЕ:
Мы должны совместно править миром, раз пошла такая полоса. Нам бы посидеть подольше, милым.
ПОМЕНЬШЕ:
Три часа! Есть только три часа!
ПОБОЛЬШЕ:
Ну, поделим сферы. Ваша сфера, все, что ты вовеки не отдашь, — бывшее пространство Эсесера. Крым, само собою, тоже ваш. К черту Петю, этого иуду. Черт с ней, с вашей северной трубой. Вслух пока об этом я не буду, но в душе, ты знаешь, я с тобой. То есть можно действовать свободно, можешь даже в выборы залезть, — в Сирии, в Донбассе, где угодно, чтобы я не знал, что вас там есть.
ПОМЕНЬШЕ:
Да и мы тебе не режем крылья. Мы не зря трудились двадцать лет, видишь сам — предприняты усилья, так что нас почти уже и нет.
ПОБОЛЬШЕ:
Я тебе соперник и товарищ, я и сам поплавал бы в Крыму! Санкции… но ты же понимаешь. Снять нельзя, а новых не приму. Что до ваших внутренних позиций, оппозиций, чемодан-вокзал, — Ким Чен Ын, товарищ круглолицый, всем пример в Корее показал. Вслух сказать нельзя из политесу, только, между нами говоря, я и сам бы собственную прессу расселил в такие лагеря.
ПОМЕНЬШЕ:
Вообще — давай поддержим Ына, в пику европейским подлецам. Я почти люблю его, как сына.
ПОБОЛЬШЕ:
Да, сообразительный пацан.
ПОМЕНЬШЕ:
И, конечно, этого укропа надо слить…
ПОБОЛЬШЕ:
Сольется и само. Вообще, скажи, Европа — жопа?
ПОМЕНЬШЕ:
Точно, жопа. А Обама — чмо.
ПОБОЛЬШЕ:
Я почуял с первого же взгляда — ни к чему напрасно голосить, все ты понимаешь так, как надо! И давно хочу тебя спросить: судя по тому, как ты с народом… как юнцов прессуешь и старье… ну признайся, ты ведь тоже продал?
ПОМЕНЬШЕ (понижая голос):
Что? Ее?
ПОБОЛЬШЕ:
Естественно, ее.
ПОМЕНЬШЕ:
Да, я так и знал. Ты тоже, что ли? Так оно и видно. И давно? Я еще, ты знаешь, в высшей школе — там на входе так заведено.
ПОБОЛЬШЕ:
Да, у наших тоже так ведется. Очень понимающий народ. Я-то — после первого банкротства: обещал спасти — и видишь, вот…
ПОМЕНЬШЕ:
Ну, о’кей. Подписывай бумаги. Нам пора к народу. Я пойду. Если что, увидимся в Гааге.
ПОБОЛЬШЕ:
Если ж нет, то встретимся…
(звукоизоляция заглушает его голос).
Неюбилейное
Владимиру Маяковскому!