— Даже не смей туда заходить! — Лицо ее пылало от ярости. Я попыталась вырваться, но не успела моргнуть, как она залепила мне пощечину.
— Маленькая гойская девчонка! — заорала она. — Думаешь, все тебе позволено? Носишься тут, как у себя дома! Слушай сюда, девчонка. — Ее указательный палец больно уткнулся мне в грудь. — Ты — дрянь. А этот мальчик ни разу в жизни не сделал ничего плохого!
Тем временем лежавшая у подножия лестницы миссис Кэмерон дрожащим голосом звала:
— Гали? Гали? — Она пыталась подняться, но Тим ее удерживал.
— Да к черту все! — Мать Тима со злостью пнула настольную игру “Операция”[8], которую мы оставили на крыльце, и детали разлетелись во все стороны — пластиковые кости, сердце, смешные крошечные органы.
Она отпустила меня, и я начала пятиться вниз по лестнице, стараясь держаться от нее подальше. Она тоже плакала.
— Это уродливый мир, — произнесла она, — Грязный, мерзкий, уродливый мир.
Я пятилась дальше, прочь от нее, прочь от этого дома, пока внизу, у основания лестницы, что-то скользкое и липкое не коснулось моей голой лодыжки, и я аж подпрыгнула. Это была миссис Кэмерон. Ее рука была вся в крови. Миссис Кэмерон ничего не сказала, но ее взгляд был красноречивее любых слов. Я развернулась и бросилась бежать — прочь из ее двора, прочь от густой тени дубов, туда, где тротуар плавился от солнечного жара, туда, где нет убежища, лишь открытое пространство и открытое небо. Улицы, враждебные под палящим полуденным солнцем, заглушили мой страх своей пустотой, и он сжался до чего-то мелкого и незначительного.
Потом все говорили, что я поступила разумно, когда побежала за помощью на Мэйн-стрит, а не домой, который был гораздо дальше. Но я никому не призналась, что меня вел не разум, а страх. Слепой ужас закрутил меня и швырнул туда, куда ему вздумалось.
Хотя дело было не только в страхе. Это было какое-то болезненное, горькое возбуждение. И пока я бежала, слово, которое она выкрикнула мне, стучало в висках: гойская, гойская, гойская. Непонятное, странное слово. Казалось, за ним скрывается что-то ужасное, хотя я и не знала, что именно. До падения Сайгона[9]оставался еще целый год. Мне было всего восемь лет, и через пару дней миссис Кэмерон вернется домой из больницы с семнадцатью швами на руке, но уже тогда я понимала: ближе к настоящей войне я никогда в жизни не буду.
8
“Операция” — настольная игра, в которой игроки пытаются извлечь различные “болезненные” предметы из тела пациента, используя пинцет и стараясь не задеть стенки отверстий.
9
Падение Сайгона произошло 30 апреля 1975 г. Это сражение ознаменовало конец войны во Вьетнаме и начало переходного периода, приведшего к объединению Вьетнама в единую социалистическую республику.