…Парад принимает невысокий человек с чуть рыжеватой бородкой. Под ним легко гарцует породистая, красивая лошадь. У последнего императора поразительные глаза, движения пластичны и изящны. Как он сливался с общей картиной монументального могущества России, с каким восхищением глядел Новиков на этого человека со спокойным взглядом, сверкавшим из-под маленькой барашковой шапочки!
…Столько войн, блистательных побед, подвигов! И все — прахом! Последние надежды рушатся… Ну, Япония — куда ни шло. Эти косоглазые макаки никогда и воевать-то по-настоящему не умели. Но Германия? Германия! Такая махина — и вдруг… Дойти до Волги и пасть под натиском сермяжной орды! Это как понять? Нет! Уму непостижимо…
Сладостные воспоминания, горечь обиды так завладели Новиковым, что он не слышал, как вошел хозяин квартиры.
— Дрыхнешь все? — спросил Приходько. — А на улице такая погода… Кругом веселье… Китайцы костры запалили… Ребятишки хлопушками стреляют… Пошел бы, освежился…
Новиков встал с кровати, набросил на плечи френч.
— Пожалуй, ты прав. Пойдем в харчевню, пропустим по чарочке ради праздника, — пригласил он хозяина.
Приходько, не чая, как избавиться от непрошеного гостя, поспешно согласился.
Не успели друзья выйти из дому, как их встретил посыльный от Вана, сообщивший, что Новикова ждет начальник.
— А, бес с ним! Подождет! Пойдем, Лука, — позвал он Приходько.
В клубах дыма харчевня скорее напоминала баню, чем увеселительное заведение. За столиками сидели русские, китайцы, маньчжуры. В углу несколько солдат-японцев играли в кости. То и дело слышались возгласы: «Кампай! Кампай!»[5] У стойки, как всегда, бойко торговал хозяин харчевни, лоснящийся от жира Лян. У единственного мутного окошка какой-то расходившийся казачок горланил во всю мочь:
Новиков сел за свободный столик, показал на стул товарищу, зорко осмотрелся по сторонам. Князя здесь никто не знал. Никто не подозревал, что он разведчик.
— Бутылку «Колоса»! — крикнул Новиков.
Из-за перегородки стрелой вылетел китайчонок.
— Что пожелаете на закуску?
— Чумизу!
Китаец недоверчиво покосился на Приходько.
— Чего таращишь зенки! — прикрикнул Князь. — Не знаешь, что ли? Тащи селедки с луком да мясного чего-нибудь!
Китаец проворно исчез и через минуту появился с подносом в руках.
Новиков трясущейся рукой наполнил стаканы, звонко чокнулся с хорунжим, залпом выпил, поморщился.
— Дрянь какая-то, а не водка. Деньги лупят черт знает какие, а потчуют самогонкой.
— Да, сейчас бы нашей, российской, хлебнуть, — согласился Приходько, нюхая корку.
В харчевне стоял невообразимый галдеж. Поминутно скрипела перекосившаяся дверь. Входили и выходили посетители. За соседним столом какой-то старикашка-китаец уговаривал захмелевшего фельдфебеля не шуметь. Тот, не слушая, грохнул по столу кулаком, сорвал с головы казачью, с голубым околышем фуражку, нечаянно толкнул локтем Новикова.
— Ну, ты, оренбуржец, полегче! — прикрикнул на казака Приходько.
— А тебе чего?
Приходько схватил казака, вытолкнул за двери.
— Брось ты связываться, — успокаивал Князь. — Поднимет скандал, потом будешь объясняться с полицией.
Новиков опорожнил еще стакан, распрощался с приятелем и подался на кордон.
В кабинете начальника кордона, кроме Вана, Новиков застал какого-то молодого китайца. Увидев белогвардейца, китаец моментально исчез.
Князь думал, что капитан вызвал его по неотложному делу. Но Ван Мин-до вел себя так, словно и не замышлял ничего серьезного. Он смеялся и шутил. Спрашивал о хайларских новостях, рассказывал о какой-то молоденькой китаянке, с которой приятно провел ночь.
Потом он позвал боя и приказал принести выпить и закусить.
Новиков пил много и начал уже терять равновесие. Появились свойственные ему в минуты опьянения бахвальство и задиристость.
— Ты, Новиков, брось хвастаться, — подзадоривал его более сдержанный на спиртное Ван. — Не люблю я этого в вас, русских.
— А я и не хвастаюсь. Это так и есть, — оправдывался Князь. — Хоменко дурак. На его месте я бы давно уже оставил тебя без агентуры. Самому пришлось бы ходить на русскую сторону.
— Как бы ты это сделал? — спросил Ван, и так уже лишившийся большинства агентов.
— Как? А вот так!
Новиков встал из-за стола, уставился налившимися кровью глазами на китайца, потом рванулся к выходу. Ван схватил его за руку.