— Прошу прощения, мадам. Не откажите в любезности, позовите Таню. И, ради бога, извините за столь поздний визит.
Дама округлила бесцветные глаза, холеные щеки дрогнули.
— What do you want, sir?[207]
— Oh! It is a mistake. Excuse me, madam, J’m so sorry to trouble you[208], — рассыпался в извинениях Лещинский.
Дама высокомерно выпятила подбородок и, окинув ночных визитеров презрительным взглядом, захлопнула дверь.
— Хор-рошая девушка! — фыркнул Петухов. — Ну и вкус у тебя. На такой лошадке пушки возить.
— Ошибся, черт побери! Я же предупреждал, что не знаю номер квартиры.
— Как бы это нам боком не вышло. Звякнет в полицию, конская рожа…
— Надеюсь, этого не случится: я извинился.
— Ладно, не переживай. Звони доктору. Как думаешь, он нас с лестницы не спустит?
Лещинский пригладил растрепанные волосы, мазнул пальцем по усикам и нажал кнопку. Дверь отворилась.
— Стасик?!
Таня была очень хороша — улыбчивая, носик задорный, пышные каштановые локоны. «Правильная девчонка», — подумал Петухов, одобряя вкус Лещинского целиком и полностью.
— Танюша, я никогда не решился бы, но… Чрезвычайные обстоятельства…
— В самом деле странно — явиться без приглашения. А если я занята, — сердилась девушка, но в голосе слышались лукавые нотки.
Лещинский начал многословно оправдываться, несвязно мямлить. «Надо помочь лопуху». Петухов вышел из темноты; тусклая лампочка едва освещала лестничную клетку
— Не обижайте моего лучшего друга. Он мне все уши прожужжал. Только о вас и говорит.
Лещинский незаметно наступил Петухову на ногу, пограничник стоически выдержал боль: девчонка прехорошенькая. Несмотря ни на что, Петухов оставался мальчишкой, опасности разом испарились, он с ходу отпустил пару немудрящих комплиментов, Таня поглядела на Петухова с любопытством.
— Представьте вашего друга, Стасик. Почему он так странно одет? И вы… Что случилось? Вы всегда такой аккуратный, костюм с иголочки…
Лещинский беспомощно переминался с ноги на ногу, Петухов поспешил вмешаться:
— Все очень просто, Танечка. Станислав сказал, что, если вас не навестим, удачи нам не видать. Либо медведь задерет, либо вовсе из берлоги не вылезет. Кстати, на охоту мы едем из-за вас. Хотим вам шкуру преподнести. К Новому году.
«Интересно, празднуют здесь Новый год или нет? Может, тут и елки не растут».
— К рождеству? Чудесно! Очень любезно с вашей стороны. Постойте, разве медведи в окрестностях Харбина водятся…
— Водятся. Только желтые. Глазки у них косенькие, косенькие…
Девушка рассмеялась, Лещинский опомнился.
— Танюша, нам нужно поговорить. И если можно, не на лестнице.
— Да, да, простите. Входите, пожалуйста.
В просторной прихожей Лещинский старательно отряхнул выбеленный известкой пиджак, вытер ноги, Петухов, похожий в своих обносках на безработного портового грузчика, принялся стаскивать сапоги. Таня воспротивилась:
— Что вы, не нужно. Куртку можете снять, повесьте на оленьи рога.
Петухов смутился: рваная, без пуговиц, гимнастерка заскорузла от засохшей крови, из распахнутого ворота выглядывает уголок несвежего бинта.
— Можно не раздеваться? Меня малость познабливает.
— Вы простудились? Вам надо принять лекарство и выпить горячего молока с медом. Сейчас я все приготовлю.
— Спасибо, не беспокойтесь…
В маленькой комнате на столе бюстик Гейне, Пушкин в изящной овальной рамке, книги. Усадив гостей на диван, Таня стала серьезной.
— А теперь, милые охотники, говорите правду. Что с вами стряслось?
Лещинский замялся. Петухов подбодрил его.
— Выкладывай, Стас, не тяни резину. Нас ждут.
— Кто ждет? Где? — насторожилась Таня.
— Товарищи. В подъезде.
— Что они там делают? Почему не зашли вместе с вами? Станислав, объяснитесь, наконец!
— Это все не так просто, Танюша. Мой спутник и двое его друзей нуждаются в экстренной помощи. И я подумал, что вы… Словом, мы пришли к вам.
— Автомобильная авария! — Таня испуганно оглядела Петухова. — Дедушка вам поможет. Правда, он стоматолог, но в свое время был земским врачом, практиковал в Саратове. Дедушка скоро освободится и вас примет. Вам очень больно? Бедный мальчик!
Лещинский нахмурился:
— Мальчик потерпит. Простите, но мы не все вам рассказали. Этим людям необходимо покинуть город. И как можно скорее.