Человек в штатском сдержанно поблагодарил, начальника отряда он переваривал с трудом — самодовольная посредственность с кругозором ротного командира.
— Генерала вчера вызвали в Токио, побеседовать с вами приказано мне.
Штатский молчал, но полковник видел, что визитер явно разочарован.
— Вы блестяще справились с трудным заданием, доктор. Буду счастлив доложить об этом генералу. Я ценю ваше драгоценное время, поэтому прошу излагать только главное.
Штатский улыбнулся: этот недоучка рассчитывает услышать обстоятельный доклад!
— В нашем деле, полковник, деталей не существует. Эту папку передайте господину генералу по его возвращении. Здесь — все.
— Разумеется, коллега… У меня и в мыслях не было… Вы достаточно натерпелись там, у большевиков, незачем тратить силы… Однако хотелось знать подробности, ведь вы так много сделали во славу нашего божественного Тэнно[219]…
Мокрица вздохнул — он не терпел краснобаев. Все, что он сделал, делалось для науки, исключительно для нее. Остальное его не интересовало. Его вселенная — лаборатория, десяток помощников, прочие, в том числе и этот брюхан, пусть играют в свои игры. Обладатель двух дипломов и столь неблагозвучного прозвища был рафинированным исследователем, ученым чистой воды, готовым во имя науки на любое испытание. Вот почему он безропотно брался за самые опасные эксперименты, не переча отправился в рискованное путешествие за кордон.
— В общих чертах, коллега… В двух словах…
— Хорошо. Постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Работа завершена, все запланированные эксперименты проведены. Получены исчерпывающие данные по району, где действовала наша группа. Приказ генерала выполнен. Все.
— Значит, секретное оружие может быть использовано на территории противника?
— Безусловно. Но только при условии строжайшего соблюдения инструкций, чтобы наши части не пострадали.
— Так… И какова, по-вашему, площадь территории, которую можно подвергнуть спецобработке?
— Пропорциональна затраченному. Прямая пропорция. Чем больше будет использовано нашей продукции, тем обширнее будут освобожденные районы.
— Освобожденные? От кого?
— От всего живого…
— Так… И все-таки как велика может быть территория, на которой все будет уничтожено?
— Земли наших северных соседей бескрайни, реки и воздушные потоки разнесут смертоносных микробов на тысячи километров…
Мокрице наскучило неуемное любопытство толстяка, что ему еще нужно? Пусть, в конце концов, ознакомится с документами, как-никак он замещает генерала.
— Пока это все теория, полковник. Командование не дает нам зеленый свет, и вряд ли нам суждено насладиться плодами своего труда, которые мы столько лет выращиваем. Вы, полковник, заблуждаетесь, считая меня отшельником, засевшим в башне из слоновой кости. Я внимательно слежу за происходящим в мире. Победные трубы прогремят не скоро, если вообще когда-нибудь прогремят.
— Пессимизм для нашей нации не характерен, она энергична, настойчива в достижении цели.
— Русским тоже не откажешь в этих качествах. А германская армия топчется на месте.
— Но она — на Волге!
— Топчется, Эйдзи-сан. Движение на восток застопорилось. А советские солдаты неутомимы и отважны, в этом я имел возможность лично убедиться. Итак, полковник, что будет дальше, знают только великие боги.
— Иными словами, вы хотите сказать, что мы проиграем войну, так ее и не начав?
— Я бы воздержался от столь категоричных заявлений. Я не политик и не военный. Но смею уверить — исход предстоящей схватки мне не безразличен.
— Дело не в исходе, даже если мы проиграем — не страшно. Выиграем следующую войну.
— Какую?! Что вы имеете в виду? — В голосе Мокрицы слышалась тревога, и Нисимура понял, что переборщил, — не следовало вступать в полемику с этим малоприятным субъектом. Тема рискованная.
Полковник Эйдзи Нисимура смотрел на вещи шире: рано или поздно противоборствующие страны объединятся против Советского Союза, и тогда можно задействовать спецподразделения. Против коммунистов все средства хороши. К счастью, есть люди крайне заинтересованные в том, чтобы материалы, накопленные особыми отрядами Квантунской армии, в случае поражения Японии в будущей войне не были бы уничтожены. Это настоящие патриоты, у них есть могущественные покровители…
— Значит, вы допускаете… — задыхаясь, начал Мокрица.
Нисимура беспокойно заерзал в удобном кресле, сделал предостерегающий жест, но ученый был слишком взволнован и не обратил на это внимания.