Иногда Зимарёв отпирал шкатулку, перебирал трубки, любовался изящными линиями, вдыхал сочившийся из потемневших чубуков слабый запах кэпстена, золотистого Летучего голландца[44]. Кто набивал эти трубки душистым табаком? Где их владельцы?
Зимарёв пытался представить этих людей. Массивную шкиперскую трубку крепко сжимал обкуренными, желтыми зубами пегобородый морской волк; знатная дама эффектно пускала колечки сизого дыма, удерживая тонкими пальцами инкрустированную трубочку. Изящная трубка в коробке черного дерева, обитой атласом, — желтая слоновая кость, ажурная, тонкая резьба — принадлежала аристократу…
Но дороже всей коллекции дешевая, ничем не примечательная трубка, подарок Веры. В тот день в актовом зале пограничного училища, был зачитан приказ о выпуске молодых командиров. В тщательно отутюженных габардиновых гимнастерках с зелеными петлицами, в бриджах с зеленым кантом, блестящих хромовых сапогах, поскрипывая новенькими ремнями снаряжения, лейтенанты ходили по длинному коридору, возбужденные, веселые, радостные, обменивались адресами, пели:
Оркестр грянул вальс, закружились пары. Зимарёв танцевал с Верой, черноглазой, стройной, она была на редкость хороша собой. Танцевали долго, не отдыхая, затем отошли в сторонку, Вера поцеловала Зимарёва, протянула трубку:
— Это тебе. Становись мужчиной.
Зимарёв не курил, но дарила Вера! В тот вечер они объяснились. Зимарёв боялся, что девушка не захочет оставить Москву, потому и оттягивал разговор о женитьбе, но сегодня Вера сама разрешила все сомнения:
— Поезжай, я приеду потом.
Зимарёв терпеливо ждал. Приходили письма — добрые, обстоятельные. Потом Вера стала писать реже, затем замолчала. Зимарёв терялся в догадках, нервничал. Писал он часто, справлялся о здоровье…
— Значит, не любила, — утешали товарищи, — А коли так — не трать на это дело пороху.
Два года спустя они случайно встретились в Сочи. Зимарёв остановился в замешательстве, Вера держалась спокойно.
— Познакомься, Сережа. Мой муж.
Зимарёв неловко поклонился, ловя настороженный взгляд, и поспешил уйти, сказал, что опаздывает на поезд. Он не переживал, осталась лишь горечь воспоминаний и твердое убеждение, что ИМ верить нельзя. Зимарёв вырос в семье, где слово, даже данное мимоходом, ценилось превыше горячих клятв и выполнялось неукоснительно. Впервые столкнувшись с вероломством близкого человека, Зимарёв впал в крайность. Он никому не сказал о встрече в курортном городе, но однажды, не сдержавшись, высказал наболевшее человеку, с которым откровенничать не собирался.
Поздно вечером зашел к начальнику заставы Данченко. Поговорили о делах, уходя, старшина замешкался, натужно покашлял в кулак.
— Такой вопрос, товарищ капитан… Хочу предложение сделать. Вы как смотрите?
— Конечно, положительно. Говорухин тоже недавно сделал.
— Пимен! — Старшина не верил ушам. — Не может быть!
— Представь. И толковое. Предлагает бойцам, уходящим в наряд, надевать вместо сапог ичиги.
— Вон что… А я уж подумал… Мое предложение, товарищ капитан, не рационализаторское.
Зимарёв привстал от неожиданности — дошло не вдруг.
— Кто?!
— Лесникова внучка. Ланка.
Начальник заставы долго молчал.
— А ты хорошо ее знаешь? Пуд соли съели? Уверен, что не оставит тебя?
— Да вы что, товарищ капитан!
— Увы, такое бывает, знаем эти штучки, сами с усами. Сперва все великолепно, настоящее чувство, большое, светлое. А потом? Погоди, не перебивай… Ты после службы куда подашься — не век же на границе коротать. Война закончится…
— Я останусь на границе пожизненно.
— Хорошо подумал?
— Решено и подписано.
— В таком случае плохи твои дела, жених. Ничего не получится. Лана — девушка видная, в нашей глухомани ее не удержишь. Ей город подавай — институт, театры, рестораны. В городе соблазнов хватает.
— Напрасно вы. Ланка не такая.
— Все они поначалу не такие. А потом…
— Не такая она!
— Заладил! Долбишь, как дятел сухую лесину. Ты советоваться со мной пришел, так вот тебе совет: откажись, пока не поздно. Пограничнику семья вообще…
— Не нужна?
— Нужна. Настоящая.
Данченко не уступал, и тогда Зимарёв допустил ошибку, рискнул использовать последний козырь.
— Девушку ты выбрал достойную, но, кажется, она с кем-то дружит?
44
Сорта трубочного табака. «Capstan» (
45
Цитата из песни «Два друга» («Пой песню, пой»), написанной советским поэтом и драматургом В. М. Гусевым (1909–1944) для своей пьесы «Слава» (1935), автор музыки — В. Л. Германов (1899–1976), в то время заведующий музыкальной частью Малого театра. Особую известность песня приобрела в исполнении Л. О. Утесова (1895–1982). —