Петухов и Говорухин отправились в наряд, обошли свой участок и залегли в камышах. Стоял теплый, безветренный вечер, воздух был чист и прозрачен, японцы не подавали признаков жизни. Но вот с чужого берега донеслись крики. На крыльце особняка японские офицеры избивали девушку. Костя сжал кулаки:
— Плетками бьют!
— Палашами.
Девушка надрывно кричала, ее свалили на землю, пинали ногами…
— Сволочи! Ах, погань!
— Не нудись, Кинстинтин. Это у них обыкновенное дело.
Костя угрюмо молчал.
Он не понимал этот странный враждебный мир. С ненавистью глядел на притихший поселок, мрачную тушу крепости, часовых у ворот, нескладный особняк с красным фонарем — отвратительное порождение чуждого общественного строя. На чужом берегу, в чужом, недобром мире по ту сторону границы пакости предостаточно. Пограничники периодически сообщали командованию о профашистских белогвардейских организациях, группах, формированиях, шайках хунхузов-маньчжур и китайцев, готовых за японское золото на любое преступление. В мазанках, окружавших крепость Тун-Ян-Мо, гнездились шпионы, диверсанты, контрабандисты, но все они где-то прятались, а дрянной особнячок весь на виду. Косте этот каменный дом казался средоточием всех пороков империализма.
А скандал продолжался. Послышалась разудалая песня, из переулка показалась пьяная компания. Говорухин оживился.
— Братовья Зыковы гуляют, бандитье! Ефрем-старшой, вон стоит с бутылкой, тополина нерубленая. Толстомордый Савка[56], торбохват[57]. Меньшой — Венка[58], с гармошкой, контрабандой промышляет. Шайка известная.
Савка что-то заорал, высоко подбросил бутылку и разнес ее вдребезги из пистолета. Бандиты восторженно завыли.
Савка сбежал к реке, вскинул пистолет. Над пограничниками засвистели пули.
— Ах, гад!
Костя метнулся в кусты, взбежал на сопку, где таилась замаскированная пушка, вынул из деревянного ящика снаряд, сунул в патронник.
— По бардаку — огонь!
Грохнул выстрел, со звоном ударился о камень снарядный стакан. Возле особняка вырос черный фонтан взрыва. Ошеломленные батарейцы с проклятиями кинулись к Петухову.
— Огонь!
Пьянь с воплями бросилась врассыпную. Третий выстрел Костя сделать не успел — его схватили подбежавшие артиллеристы.
V
НА ТОЙ СТОРОНЕ
Генерал Пашкевич достал массивные золотые часы-луковицу, сухо щелкнула крышка с затейливой, витой монограммой, раздраженно взглянул на дверь, плоские пальцы с аккуратно подстриженными ногтями отстучали по полированному полю стола первые такты «Турецкого марша» Моцарта. Кабак! Где хваленая армейская точность?
Скрипнула дверь, на пороге вырос прилизанный адъютант.
— Ваше превосходительство! Полковник Жихарев.
— Зовите!
Широкий в кости, большелобый, стремительно вошел Жихарев, прищурил ястребиные глаза. Старый песочник уже завелся, скривился, словно уксусу хлебнул. Щеки в склеротических жилках, трясутся. Геморроидальная шишка!
Генерал многозначительно поглядел на часы, Жихарев виновато развел руками.
— Прошу прощения, ваше превосходительство. Не стоит огорчаться из-за нескольких минут. Потеряно нечто большее…
Пашкевича в последние годы раздражали здоровые, физически крепкие люди. Жихарев моложе его всего на семь лет, а как выглядит!
— Займемся делом, полковник. Прошу!
Пашкевич вышел из-за стола, раздернул шторки на стене, нажал кнопку. Дубовая панель бесшумно отодвинулась, открыв крупномасштабную карту. Жихарев подошел ближе. Штаб Квантунской армии разрабатывал серию операций на границе СССР, желая нащупать уязвимые для предполагаемого удара точки. Германские танки рвутся в глубь России, наступит час Ямато, война вспыхнет и здесь. Однако, несмотря на серьезные неудачи и колоссальные потери большевиков, на легкую победу надеяться нечего. На Дальнем Востоке Советы держат значительные силы, граница основательно укреплена, преодолеть ее с разумными потерями — вот чего хотят японцы.
— Я в достаточной степени информирован о ситуации на границе, ваше превосходительство.
— Неужели ваш РФС[59] столь хорошо осведомлен? — кольнул Пашкевич. — Насколько мне известно, организация эта сугубо политическая и достоверными оперативными сведениями не располагает.
— Вы недооцениваете наши возможности. У нас много друзей. «Союз» пользуется серьезными источниками, не верить которым нет основания.