К телефону подошел Маеда Сигеру, узнав Горчакова, зашипел:
— Рад срышать. Рад. Господин порковник изворит отдыхать. Что дорожить?
— Я готов встретиться с вами в любом месте.
— Когда?
— Когда угодно. Хоть сейчас.
— Хорсё. Очинно хорсё.
Сигеру пообещал уточнить у Кудзуки время и место встречи и повесил трубку. Горчаков потер лоб, возможно, Кудзуки стоял рядом и слышал весь разговор. То-то радости у макак! А, гори они ясным огнем! В Азии поневоле сделаешься азиатом. Все мы чуточку потомки Чингисхана. Но каков этот солдафон Маеда!
Горчаков ошибся. Офицер японской императорской армии Маеда Сигеру был далеко не так прост и ограничен, как это казалось Горчакову и отчасти даже непосредственному начальнику Сигеру полковнику Кудзуки. Маеда Сигеру еще в спецшколе подавал большие надежды, и его не раз ставили в пример прочим. Маеда был ценен тем, что у него полностью отсутствовали качества, присущие большинству людей: жалость, сожаление, сострадание, сочувствие к ближнему были для Сигеру понятиями абстрактными. В этом курсанты и преподаватели убедились, когда первокурсник Сигеру выдал охранке Кёмпентай[79] товарища по взводу, который не хотел ехать на материк из-за больной матери. «У этого Сигеру нет нервов, — говорили преподаватели. — Он далеко пойдет».
Маеда благоговел перед культом самураев, высшим идеалом почитал самурайскую честь и верность принципам изуверского средневековья. Ради достижения цели самураи не останавливались на полпути. Маеда искренне завидовал камикадзе, летчикам и морякам-смертникам, подлинным носителям рыцарского самурайского духа, и просил командование откомандировать его в отряд «людей-торпед». Смертник, посаженный в управляемую торпеду, подруливал к борту вражеского корабля и взрывался вместе с ним. Дома Маеда воздвиг маленький алтарь в память камикадзе, отдавших жизнь за божественного Тэнно. Под портретами героев курились благовония.
Маеда никогда не расставался с тяжелым самурайским мечом, доставшимся ему по наследству. Старший брат не раз кровавил стальное лезвие, расправляясь с китайскими партизанами, бойцами китайской Красной армии. Брату не повезло — его пометила партизанская пуля. Урну с прахом установили в фамильной усыпальнице, а меч достался курсанту военного училища Сигеру. Маеда не терпелось опробовать меч на тех, кто повинен в смерти любимого брата. Однажды такой случай представился: в деревне солдаты схватили подозрительного человека.
Полуголого, страшно избитого, его приволокли в лагерь. Невысокий, узкоплечий, он походил на мальчишку, всем своим неказистым обликом вызывая неосознанную жалость. Он стоял, затравленно озираясь по сторонам, а сбежавшиеся со всех сторон солдаты с удивлением рассматривали пленника, казавшегося простым крестьянским парнем, недавно приехавшим на материк, существом из иного мира.
— Какой маленький… Совсем ребенок.
— Попадись этому ребенку ночью, он с тебя шкуру спустит!
— Китайские черти — они такие…
— А грязен-то, грязен…
— Нашел чему удивляться. Эти свиньи понятия не имеют о цивилизации.
Маеда, слушая все эти реплики, негодовал: солдаты не проявляют к пленнику вражды, рассматривают его, как дети, поймавшие в лесу неизвестного зверька. Осмелев, солдаты принялись пространно обсуждать образ жизни местного населения, а один молоденький и вовсе вывел Сигеру из равновесия — почтительно попросил переводчика узнать у пленника, какой урожай он собирает со своего поля.
— Почему ты решил, что этот тип крестьянин?
— Его задержали в деревне, господин лейтенант!
— По-твоему, в деревню не может пробраться враг?
— Может. Но этот — крестьянин.
— С чего ты взял?! — Маеда едва сдерживался.
— Руки, господин лейтенант. Мозоли…
— Как у меня, — добавил коренастый унтер[80].
Маеда рассердился не на шутку, схватил солдата за грудки, тряхнул на совесть.
— Военную форму можно надеть на кого угодно, болван! Даже на этого недоноска. Это враг! Опасный и коварный враг, а вы расспрашиваете его об урожае. Он тут высматривает, вынюхивает, он шпион, и если бы его не поймали, то лагерь мог бы подвергнуться внезапной атаке партизан. А ну привяжите его к дереву!
Струхнувший унтер старательно опутал пленника прочным манильским тросом, туго затянул узлы.
— Готово. И слону не вырваться, господин лейтенант.
Унтер и солдаты смотрели на Маеда Сигеру, офицер решит судьбу пленника, но Маеда не спешил: подчиненных нужно воспитывать.
79
Кэмпэйтай (Корпус безопасности японской императорской армии) — служба безопасности Сухопутных войск Японской империи в 1881–1945 годах. —
80
Унтер-офицер — младший командный и начальствующий состав в вооружённых силах (ВС) разных государств и стран, условно соответствующая сержантско-старшинскому составу в советских ВС. В воинском жаргоне — унтер. —