— Пожаруйста, господин Горчаков, — приглашающе махнул короткой ручкой Маеда Сигеру. — Проезжайте.
Уступая дорогу, он прижался к стволу разлапистой ели, Горчаков поравнялся с японцем, глухо звякнуло стремя, Маеда Сигеру сразу же отстал. Господин Хо проговорил:
— Прошу вас, побудьте со мной. Мне сегодня не по себе, отсутствие человека, с которым можно доверительно потолковать, портит настроение. И смею заметить…
Перед Горчаковым снова был господин с изысканными манерами, куда подевался безжалостный и предельно циничный хунхуз. Великолепный трансформатор! Удивительная способность перевоплощаться; человек незаурядный. Обстановка не располагала к пространным беседам, но Горчаков все же заговорил с хунхузом.
— Напрасно жалуетесь на одиночество, Господин Хо. Насколько я мог заметить, вы довольно долго и увлеченно беседовали с капитаном Маеда. Достойный собеседник, не так ли?
— Совершенно справедливо. Но бывает, что человек и среди близких чувствует себя одиноким. Или, допустим, среди сообщников, хотя это может показаться парадоксальным. В данном случае это именно так.
— Вам трудно возразить, еще труднее с вами спорить. Вы, Господин Хо, для меня загадка, до сих пор не знаю, кто же вы на самом деле. Вожак хунхузов или…
— Увы, я и сам того не знаю, — сказал Господин Хо. — Человек есмь[136] хомо сапиенс. Что же касается маскарада, то… Хотите я вас удивлю? Так вот, в свое время я был костюмером в Пекинской опере.
— Не может быть!
— Да, это так. Но было это в безвозвратно ушедшей, второй жизни.
— Второй?! Значит, была и первая?! Вы верите в переселение душ?
— Нет, нет, я не религиозен. Я верю в черное ничто после смерти. В пустоту. Тот, кто считает, что некогда был кошкой, рыбой или слоном, просто осел.
— Но вы только что говорили о второй жизни…
— Говорил. Но я имел в виду иное. Все мы проживем за свой век — не важно, долог он или короток, — несколько жизней — три, четыре, пять. Нередко они мало связаны, иной раз и вовсе изолированы друг от друга. Это отдельные жизненные этапы. И в каждом временном отрезке свои проблемы, борения страстей, любовь, присущие лишь данному периоду, характерные исключительно для него.
Этапы эти несоразмерны по продолжительности, жизненному ритму, напряжению, в каждом свои радости и горести, падения и взлеты. Последний — период угасания, трамплин в черную пустоту.
Господин Хо объяснял свое философское кредо увлеченно, страстно; вокруг шумела тайга, а Горчакову казалось, что он находится в гостиной генерала Кислицына — светском салоне, где досужие завсегдатаи ненастными осенними вечерами пространно дискутируют о политике. Здесь Господин Хо определенно имел бы успех. Кто же этот странный человек — циник, беспечный авантюрист, неудачник, ищущий забвения в разбойных похождениях? Горчаков терялся в догадках, расспрашивал, Хо отделывался туманными полунамеками.
— Тайна чего-нибудь да стоит, если остается тайной. Тайны — большие и малые — принято сохранять, иначе какой в них смысл?
— Пожалуй, вы правы…
Горчаков придержал поводья. Зверообразный телохранитель покосился на главаря — не подаст ли условный знак, но Господин Хо не шевельнулся, и Безносый успокоился. А Господин Хо, помахивая веткой, размышлял о превратностях судьбы. Горчаков не вызывал у него неприязни, более того, чем-то нравился, возможно, откровенностью, прямотой: давным-давно с Господином Хо не разговаривали в таком спокойном тоне — ему либо приказывали, либо умоляли, и все — приказывающие и молящие — люто ненавидели его и с радостью отправили бы в царство теней, будь на то их воля. Горчаков же держался иначе, не кричал, не ругался, приказания отдавал, не надрывая сипящей от злобы глотки.
Порядочный человек, определил Господин Хо и сильно огорчился: выходит, по отношению к Горчакову он сам — настоящий скорпион, ведь не далее получаса назад Хо получил от капитана Сигеру подробную инструкцию, узнай о которой Горчаков…
Маеда Сигеру начал издалека, он много лет прожил в одной из арабских стран и кое-чему научился: жителям Востока торопливость не свойственна… Поначалу он осведомился о здоровье и самочувствии собеседника, в исхлестанной осенними ливнями тайге это прозвучало дико. Господин Хо отвечал японцу такими же вежливыми, ничего не значащими фразами. Постепенно Маеда Сигеру перешел к более конкретным темам, хунхуз навострил уши: это были указания, руководство к действию, упустить даже малую деталь невозможно, последствия будут тяжкими… Господин Хо из учтивого собеседника, вежливо поддерживающего никчемный разговор, мгновенно превратился в солдата, получающего важный приказ, он весь напрягся, отвечал коротко, четко.
136
Есмь — есть (настоящее время первого лица глагола «быть»)