— Угрожаете? Зря. Не пужливый. Но и вы учтите — я тут не один, — процедил Мохов. Он хотел что-то добавить, но появился Сигеру, и атаман повернул коня.
Горчаков сжал зубы. Японец, сделав вид, что ничего не заметил, попросил карту. Развернул, посопел.
— Правирно идем. Хорсё.
Ехали, раздвигая колючие ветки, молчали. Капитан проговорил по-английски:
— Человеческий материал — не самое ценное для нас сегодня, хотя отряд понес значительные потери. Не стоит огорчаться, если лишимся еще кого-либо. Действуйте сообразно сложившейся ситуации, не стесняйтесь в выборе средств.
— Но!.. Это вызовет междоусобицу. В нашем положении…
— Твердость духа и сила усмирят любую оппозицию, напротив, бездействие могут истолковать как слабость. Чтобы не возникло подобное впечатление, помните: вы ответственны за исход операции, доверие командования императорской армии необходимо оправдать, задание должно быть выполнено.
— Благодарю за напоминание, капитан! Мой долг довести начатое до логического конца, и это будет сделано, какой бы ценой ни пришлось платить, — холодно сказал Горчаков.
Маеда Сигеру зашипел, показал редкие зубы.
— Не обижайтесь. Я убежден, что все закончится благополучно, и именем божественного Тэнно вам вручат орден Восходящего Солнца[147].
«Нужен мне твой орден, сукин ты сын!» — сердито подумал Горчаков.
Прорыв группы нарушителей на советскую территорию — явление не столь редкое на дальневосточной границе в те тревожные годы — не удивил командование пограничных войск: на границе особая жизнь, дня не преходит без выстрелов. Японская военщина месяц от месяца наглела, провокации следовали одна за другой, они стали обычным явлением, и пограничники хорошо знали, как действовать в подобных случаях, опыта у них более чем достаточно. Нарушителей встречали как полагается и вышвыривали за кордон.
Пограничники успешно справлялись со своими нелегкими обязанностями, несли минимальные потери, тогда как противник терял неизмеримо больше. Неудачи, однако, не останавливали японских милитаристов, и они упорно продолжали прощупывать советскую границу. В те годы на Дальнем Востоке в пограничной полосе от Владивостока до Читы действовал Дальневосточный фронт. К этому фронту относились части Красной Армии, расположенные вдоль линии границы, тыловые подразделения и службы и конечно же пограничники. Дальневосточный фронт пребывал в постоянной боевой готовности, сдерживал натиск японских милитаристов, отражая наглые наскоки провокаторов на границе, протянувшейся на тысячи километров. Часовыми границы были железнодорожники и школьники, колхозники и рабочие, лесничие и геологи, все живущие и работающие здесь советские люди были готовы в любой момент помочь пограничникам, поддержать их в схватке с врагом.
Узнав, что прорвавшиеся нарушители скрылись в тайге, командование пограничных войск организовало преследование, усилив ближайшие заставы взводами поддержки. Десятки и сотни добровольцев подключились к преследованию, нарушители оказались в кольце, которое неуклонно сжималось, подобно шагреневой коже.
Преследование банды затрудняла плохая погода. Низко нависшие тучи сеяли мелким дождем, подключить авиацию для поиска затерявшихся в тайге бандитов было невозможно. Это позволило нарушителям какое-то время беспрепятственно продвигаться в намеченном направлении, но конец был неминуем: «петля» вокруг банды затягивалась все туже.
Группу пограничников заставы «Турий Рог» вел капитан Зимарёв. Оставив на заставе Ржевского, Зимарёв руководил преследованием, терзаясь, что позволил врагам уйти. Разумеется, вины за начальником заставы не было, но мысль, что его бойцы не смогли сдержать и выбить с советской земли налетчиков, которые так нагло действовали вблизи заставы, угнетала. Тот факт, что нарушители просочились на стыке застав, Зимарёва не утешал: враги гуляют по советской земле, и этому нет оправдания. Начальник заставы вел пограничников вперед и вперед, не разрешая даже короткий отдых.
Хмурый, в надвинутой на лоб фуражке, мокрой, как хлющ, гимнастерке — так и не надел плащ с капюшоном, который настойчиво предлагал Данченко, — Зимарёв покалывал шпорой уставшего коня. Пограничники ехали молча. Девушкин жевал незажженную папироску, Петухов заметил:
— Мундштук измочалишь, Митя. Закурил бы, чем мучиться.
— Нельзя.
— Чего там нельзя! Дождь шпарит, туман, кто огонек заметит? У нас на фронте действительно огонек с самолета видно.
147
Орден Восходящего солнца — старейший орден Японии. Учреждён в 1875 году, первыми кавалерами стали император и семь членов императорской семьи. В описываемое время — второй по значимости после Высшего ордена Хризантемы. —