— Но нас убьют!
— Весьма вероятно. И что же? Вы приехали на воскресный пикник? Зачем тогда пугаться? Все под богом ходим, особенно сейчас. Не нужно было выпускать из рук мамочкину юбку.
— Пользоваться своей властью, чтобы оскорблять подчиненного, который в силу своего положения не может вам ответить, недостойно дворянина.
— Все мы в одном ранге — шпионы и диверсанты! Ладно, господин переводчик, не ершитесь. Напрасно вы думаете, что ваш покорный слуга так прост и наивен, что ничего вокруг не видит, не замечает, не знает, с кем имеет дело. Заблуждаетесь, юноша! Я насквозь вижу всю эту гнусную камарилью[153], с которой свела нас судьба в лице полковника Кудзуки. Не верю никому ни на грош. Сплю вполглаза. Постоянно контролирую и проверяю всех: в противном случае я не прожил бы в Китае столько лет. Я прошел хорошую школу, многому научился. Хунхузы что-то замышляют? Что ж, за Господином Хо есть кому присмотреть… За предупреждение, однако, спасибо, береженого бог бережет.
Сообщение переводчика не слишком опечалило Горчакова, он с самого начала никому не доверял, хунхузам в особенности, хорошо зная их подлую натуру. Старый служака Лахно тоже заподозрил недоброе и еще вчера предупредил Горчакова о грозящей опасности. Лахно немного понимал по-китайски и каким-то образом уловил смысл коротких фраз, которыми обменивались Господин Хо и Безносый.
Не рассказать ли обо всем Маеда Сигеру? Он более других заинтересован в благополучном исходе акции. Впрочем, торопиться не следует: двоедушный толстяк коварен.
Нарушители расположились на короткий привал. Горчаков, отдав необходимые распоряжения, прилег, с головой накрылся плащом. Дождь шелестел по волглому[154] брезенту, убаюкивал, но сон не приходил, Горчаков сознавал, что окружен подлецами и мерзавцами, для которых нет ничего святого; сообщение переводчика вывело его из равновесия. Повсюду мерещилось предательство, Господину Хо, да и остальным ничего не стоит воткнуть ему ночью нож в сердце. Зачем? Чтобы обобрать — хунхузы грабят даже нищих. Впрочем, чепуха. Попался бы он им раньше…
В траве зашуршало, Горчаков заворочался, порскнули прочь лесные мыши. Постепенно Горчаков успокоился — в конце концов, дело делается, нужно собраться, сжать нервы в кулак, выполнить задание и вернуться. Разумеется, больше на подобные авантюры не соглашаться ни за какие коврижки: пусть Кудзуки подбирает исполнителей вроде Хо или толстомордого Сигеру.
— Вашбродь[155], вставайте! — шепнул Лахно.
Горчаков пружинисто вскочил, отбросив мокрый плащ, — в предрассветном сумраке маячили верхоконные.
— Пора, вашбродь.
— Веди отряд! — приказал Горчаков. — Да смотри не отклоняйся от маршрута.
— Слушаюсь!
Ехали долго, Горчаков подшучивал над дремавшим Лещинским. Позади послышался топот, подъехал Мохов.
— Арсений Николаевич, доброе утро!
— Здорово ночевали, господин командир. Можно вас на пару слов, по секрету?
— Что ж, посекретничаем. Господин переводчик, надеюсь, не соскучится.
— Как-нибудь переживу…
Горчаков поехал вперед, Мохов покусывал вороной ус.
— Ну-с, что у вас за секреты, Арсений Николаевич?
— Невеселые. Дальше идти нельзя.
— Почему?!
— Впереди — засада. Километров двадцать отсюда. Пограничники.
— Откуда сведения? — недоверчиво спросил Горчаков. — Во сне привиделись или сорока на хвосте принесла?
— Человек мой в разведку ходил. Высмотрел.
— С головным дозором пошел? Самовольничаете? Ну, я этому Лахно всыплю…
— Подождите! Зыков Ефрем наперед дозора поспешил. Он всю жизнь в тайге, привычен зверя тропить. Вот узрил[156]. А дозорных задержал до вашего распоряжения.
— Да как он смел, мерзавец!
— Э, Сергей Александрович! Лучше подумаем, что теперь делать? Идти туда нельзя.
— А маршрут?! Нам как раз к той сопке и нужно. А от нее — круто на запад. Забыли?
— Помню. Только заказано нам туда. Повяжут всех либо положат. А я ни того, ни другого не желаю. Я еще на своей свадьбе погулять хочу — обещал Ганке.
— Ладно. Зовите своего следопыта.
Ефрем Зыков глядел исподлобья, держался независимо; Горчаков, взбудораженный неприятной новостью, обрушился на мужика:
— Ты, такой-сякой, зачем туда полез? Как службу несешь, негодяй! Зачем прешься впереди головного дозора? Как только тебя не подстрелили! Правда, невелика потеря, коли жизнью не дорожишь, дело хозяйское. Но из-за тебя могли отряд обнаружить. Кто приказал идти в разведку?
153
Камарилья — тайный государственный совет при Фердинанде VII в Испании. Иносказательно — группа интриганов, доносчиков, пользующихся доверием власть имущего лица, чтобы влиять на ход событий. —
155
Вашбродь — устное (скороговоркой) сокращение от «Ваше благородие». Такую форму обращения частенько использовали младшие чины в отношении высшего чина. —