Стратиг уже начал погружаться в сон, как вдруг страшный грохот заставил его вскочить на ноги. По склонам ущелья, ломая деревья и сметая с пути кустарник, на византийский лагерь неслись каменные лавины. Когда объятые ужасом легионеры в поисках спасения бросились к выходам из ущелья, там, преграждая им дорогу, начали падать вековые деревья, за образовавшимися древесными завалами тотчас стали появляться один за другим ряды готовых к бою славянских лучников. Навстречу византийцам засвистели первые стрелы...
Спафарий правильно рассчитал время, когда отряд стратига мог подойти к лагерю. На следующий день к вечеру в направлении, откуда Василий поджидал Иоанна, заклубилась на дороге пыль. В лучах заходившего солнца засверкало оружие и доспехи всадников, лавиной мчавшихся сзади на один из славянских завалов. Василий покосился на свои находившиеся в боевой готовности когорты: не пора ли давать им сигнал для выступления на помощь стратигу?
Но что это? Вместо того чтобы готовиться к бою либо отступать в горы, вражеские воины бросились всадникам навстречу, обступили передних. До слуха Василия донеслись громкие, радостные крики смешавшихся в одну толпу прибывших конников и стерегущих византийский лагерь врагов. Внимательно присмотревшись, спафарий различил на всадниках славянские шлемы и доспехи, увидел на их плечах длинные, столь характерные русские щиты. Его намётанный глаз задержался на широких варяжских секирах, прикреплённых к сёдлам некоторых всадников.
Увиденное не требовало объяснений, и Василий скрылся в шатре. Его обнадёживала мысль, что отряд стратига погиб не целиком, что какой-то его части позже удастся соединиться с основным византийским войском.
Действительно, перед рассветом в лагерь пробрался с акритами и болгарином-проводником варяг Фулнер, которого дежурный центурион немедленно доставил к Василию. От него спафарий услышал о всех злоключениях отряда стратига, о его бесславной гибели в устроенной славянами в одном из ущелий близ моря засаде, свидетелем чего викинг стал, находясь на вершине соседней горы. Собственное спасение Фулнер объяснил тем, что раньше, чем на отряд напали славяне, он с проводником и акритами был направлен стратигом на разведку предстоявшего после привала пути.
Отпустив викинга, Василий долго сидел, сжав голову руками. Вызвав затем дежурного центуриона, он распорядился доставить в шатёр капитанов хеландий, успевших снова вернуться к нему.
— Останься и ты, — приказал он центуриону, когда тот, приведя моряков, собрался покинуть шатёр.
Хмуро оглядев замерших перед ним капитанов, Василий не спеша заговорил:
— Сейчас отправитесь к друнгарию и передадите, что отряд стратига Иоанна полностью погиб, я окружён и завтра буду вынужден принять бой со славянами. Приказ друнгарию: с рассвета быть наготове и ждать моего сигнала — два раза подряд три пущенные в небо дымные стрелы. Заметив сигнал, пусть тут же плывёт к лагерю, чтобы принять на борт людей. Вы оба останетесь с друнгарием и вместе с ним ответите головой за исполнение приказа.
Отправив моряков, Василий подошёл к центуриону, положил ему руки на грудь, где на выпуклой поверхности доспеха было выгравировано изображение креста-распятия.
— Илья, мы не первый год знаем друг друга. Видит Бог, я давно хотел дать под твоё командование когорту. Однако мне всегда было жаль расстаться с тобой, потому что в первую очередь я воспринимал тебя не как солдата, а как верного друга, которого желаешь иметь рядом с собой. Сейчас, в тяжелейшую минуту, когда мы оба смотрим смерти в глаза, я открываю тайники своей души только тебе. Выслушай и пойми меня правильно... Завтрашнюю битву мы проиграли, даже не выстроив ещё своих солдат: славян больше, они сражаются на родной земле, окрылены победой над стратигом Иоанном. Мне нисколько не жаль вонючего охлоса[60], что именуется солдатами великой империи, удел которого в том и состоит, чтобы по моему приказу умирать во славу Византии. Пусть весь легион ляжет под славянскими мечами, но мы с тобой обязаны, несмотря ни на что, уцелеть. Ибо только мы и нам подобные — цвет и гордость Нового Рима, его основа и созидатели.
Я не могу покинуть войско без сражения, иначе меня обвинят во всех ошибках этого с самого начала обречённого на неудачу похода и отрубят на ипподроме[61] голову. Зато я имею полное право уцелеть после проигранного сражения и спастись вместе с остатками своих солдат. Так я и намерен завтра поступить. Илья, ты лучше меня знаешь легион, отбери из его солдат и командиров две когорты самых опытных и отважных. Во время битвы я оставлю их в личном резерве, и, когда к берегу подойдут корабли друнгария, мы пробьёмся с этими когортами на их палубы. Только так можно спастись, не замарав при этом своё имя трусостью. — Василий убрал руки с груди собеседника, усмехнулся. — У империи много легионов, однако жизнь у нас с тобой лишь одна.
61