– Ложись, твое сиятельство! – заорал Бучила и швырнул бомбу с подожженным от лампадки коротеньким фитилем. Шар из проклеенной бумаги подкатился Снегурочке под ноги и тут же взорвался облаком дымного пламени. Оглушительно грохнуло. Последнее, что увидел Бучила – как крыша скотного двора поднимается в черные небеса. Его подхватило горячей волной и зашвырнуло в избу, с навеской [19] пороха он все же перемудрил. Рух пролетел сажени три и врезался в лавку, сломав ребра и здорово приложившись башкой. Сознания, слава богу, не потерял, перед глазами плыли цветные круги, он лежал, не в силах пошевелиться, и слышал чьи-то громкие голоса. В избу, топая сапожищами, вбежали четыре человека, в которых Бучила опознал опасного вида типов, охранявших карету. Следом вступил сам дядюшка Михаил Сергеевич, постукивая резной тростью с костяной рукоятью в виде змеи. За ним мелькал незабвенный Карл Альбертович, лучший советчик по ловле Ледяных баб, если не во всем мире, то в Европе уж точно. По глазам нестерпимо резанул свет масляной лампы.
– О, наш дорогой Заступа! – восхитился дядюшка. – А мы глядим, бахнуло. Та самая обещанная бомба, я полагаю?
– Та самая, – через силу выдохнул Рух. Грудь нещадно ломило, шея перестала двигаться, и смотреть приходилось только в левую сторону. – Серебришко и святая вода. Размазало Снегурочку вашу.
– Весьма жаль. – Михаил Сергеевич сокрушенно вздохнул. – У меня на тварь были далеко идущие планы. Да чего уж теперь. Вставайте, милый Заступа.
– Мне и тут хорошо, – простонал Рух и сплюнул. Белый тягучий сгусток упыриной крови сполз по подбородку и плюхнулся на воротник.
– Нет-нет, без вас теперь не получится, раз уж влезли, куда не просили, извольте идти до конца. – Дядюшка ткнул Руха тростью и скомандовал: – Поднимайте его.
– А ну встал! – рявкнул здоровяк со сломанным и криво сросшимся носом, наставив на Руха волкомейку. – Ты, тварь, учти, у меня заряжено серебро, дернешься – пристрелю.
Остальные трое слаженно взяли Бучилу в полукольцо. Близко ни один не подошел. Умные сволочи. Нет, можно было попробовать, но зачем? Хотелось досмотреть представление до конца.
– Оружие выложил и пошел.
Делать было нечего – против четырех стволов не попрешь. Рух выложил на пол пистоли и нож и с трудом встал, постанывая и щелкая суставами. Сломанные ребра противно терлись под кожей. Двое людей дядюшки, слегка прихрамывающий бородач и бледный мужик, похожий на утопленника, первыми вышли на скотный двор, следующим втолкнули Бучилу, уперев ему в спину стволы. Взрыв перевернул все вверх дном, разбросав хлам по сторонам, в воздухе плавало едкое облако пыли. Тела стариков покачивались в полутьме, Снегурочка лежала возле стены, смятая и искалеченная, руки и ноги неестественно вывернуты, потухшие синие глаза остекленели и уставились в пустоту. Красивая даже в смерти.
– Клим, проверь. – Дядюшка указал тростью на Ледяную деву.
Клим, угрюмый бородатый здоровяк, едва заметно хромающий на левую ногу, опасливо приблизился, подсветил лампой и пихнул тело стволом. Анна не шелохнулась. Клим на всякий случай добавил ногой и почему-то шепотом доложил:
– Дохлая, ваше сиятельство.
– Что сделано, то сделано. – Михаил Сергеевич царственно вступил на разгромленный двор и забегал глазами. – Так-так, а где мой любимый племянничек?
– Тут он, – отозвался похожий на утопленника мужик и отвалил в сторону упавшие доски. Под ними сидел охотник за нечистью и известный дурак Сашенька Донауров, окровавленный, помятый, но определенно живой. Граф мотал головой и мычал, тараща глаза. Чуть дальше под завалом вяло копошился оглушенный Старостин.
– Жив! – Дядюшка театрально взмахнул руками. – Радость-то какая!
– Давай я прикончу поганца и разбежимся, – предложил Бучила и сделал пару шагов в сторону раненого графа, разворачивая всех спинами к повешенным старикам.
– С чего вы взяли, что я хочу смерти племяннику? – прищурился Михаил Сергеевич.