Добравшись до обширной ровной площадки на вершине холма, где чахлые карликовые тисы боролись с можжевельниками за место между покрытыми лишайниками плитами, он вспомнил историю, о которой упомянул Фамурза. Ламия, по слухам, обитала в некрополе. Вальцейн хорошо знал, что Фамурза не из тех, кто верит в подобные легенды, он хотел лишь посмеяться над его похоронным настроением. И сейчас, по своей прихоти, ученик начал играть с воображаемым образом некого существа, неизмеримо древнего, прекрасного и губительного. Оно жило среди древних надгробий и ответило бы на призыв человека, который, сам в это не веря, тщетно жаждал бы появления этого сверхъестественного создания.
Пройдя между могильными камнями, озаренными лунным светом, он вышел к величественному мавзолею, почти не тронутому разрушением, все еще возвышающемуся в центре кладбища. Под ним, как говорили, находились необъятные склепы, где лежали мумии членов давно вымершей королевской династии, правившей над городами-близнецами Амбри и Псиомом в прошлые века. Принцесса Морфилла принадлежала к этой династии.
К его изумлению, на упавшей колонне позади мавзолея сидела женщина или, по крайней мере, существо, казавшееся женщиной. Он не мог отчетливо ее разглядеть, ибо тень от надгробия окутывала ее тело. Только лицо, подставленное свету восходящей луны, тускло белело в сумраке. Профиль был тем самым, который Вальцейну доводилось видеть на античных монетах.
— Кто ты? — спросил он с любопытством, которое заставило его отбросить всякую вежливость.
— Я — ламия Морфилла, — ответила она.
Мертвец наставит вам рога[96]
Действующие лица:
Смарагад, король Йороса
Сомелис, королева
Галеор, бродячий поэт и игрок на лютне, гость Смарагада
Натанша, некромант
Бэлти, фрейлина Сомелис
Калгаф, чернокожий помощник Натанши
Сарго, королевский казначей
Боранга, капитан королевской стражи
Придворные дамы, фрейлины, свита придворных, стража, евнухи и гофмейстеры.
Место действия:
Фараад, столица Йороса, в Зотике.
Сцена I.
Большая палата в покоях королевы, во дворце Смарагада. Сомелис восседает на высоком стуле, похожем на трон. Галеор с лютней в руках стоит перед ней. Бэлти и несколько женщин сидят на диванах, неподалеку. Два черных евнуха стоят в ожидании приказаний у открытой двери.
Галеор
(играет на лютне и поёт):
Спеши, не медли, пылкий молодец,
Ищи в ночи,
В дымящем пламени огня
Тень поступи богини Илилоты.
Ее уста, ее глаза — потоком унесут в мир сна.
Между её бровей видна
Луна. И лютни колдовской игра
Предскажет вам её явление повсюду.
Богини плоть как кость бела. Ее объятья как врата
Что приведут тебя в края,
Где аромат нездешних чар
Заставит всё забыть под алою звездою.
Сомелис:
Люблю я песни. Но скажи мне, почему,
Так много ты поёшь о Илилоте?
Галеор:
Она — богиня.
Ей поклоняются все люди той земли,
Где я рожден. Но разве же в Йоросе
Её не обожают столь же сильно?
Она нежна, добра, в дарах обильна,
Благоволит к влюбленным.
Сомелис:
Ну уж нет.
Она богиня тьмы у нас, где кровь,
Мешаясь часто с теплой пеной наслаждений…
Но лучше расскажи о дальней той земле,
Где почитают нежность паче мрака.
Галеор:
За морем бесконечных перемен
Она лежит. Там в кедрах пустотелых
Таят беседки ложа для любви,
Обвитые лозой, в цветочках алых.
По мшистым тропкам там гуляют козы,
Чей мех — руно, белее горных льдов;
И сердоликовые отмели ведут
К пещерам, где приливы оставляют
Немало раковин чудесных, тёмно-алых,
Чуть приоткрытых, как уста красавиц страстных.
Из малых гаваней рыбацкие суда,
Под красно-бурыми косыми парусами,
Плывут к гнездовьям ястребов морских,
Что так пронзительно вопят над островами.
А день пройдет — назад идут они,
С добычей в трюмах, тяжело взрезая волны.
В лучах заката на песке горят костры,
Из старых мачт и досок корабельных,
А рядом с пламенем жемчужным девы пляшут