Устроившиеся под сенью листвы сторонники марсианина отведали яств и напитков со столь загадочно появившихся столов и улеглись на мягкий пол. Жидкость из кувшинов прекрасно их освежила — это была не вода, но нечто вроде бодрящего ароматного вина. Еда же (в буквальном смысле манна небесная) оказалась на вкус гораздо лучше той, которую они ели в полете. Из-за пережитого путешественники находились в состоянии сильнейшего возбуждения, нервы их были взвинчены до предела, и потому все думали, что заснуть не удастся. Непривычные воздух и сила тяготения, неведомое излучение, испускаемое марсианской почвой, да и само невероятное путешествие и фантастические открытия прошедшего дня — все это выбивало из равновесия и смущало разум и тело.
Однако едва Гейллард и его товарищи улеглись, их тут же охватил глубокий сон без сновидений. Возможно, тому способствовали еда и напитки, которые они отведали, а может, дурманящее гипнотическое воздействие воздуха, огромных листьев или же самого центрального мозга.
Тем же, кто отправился на корабль, повезло гораздо меньше: спали они плохо, ворочались, то и дело пробуждались. Многие едва прикоснулись к предложенному угощению, а Стилтон так и вовсе отказался есть и пить. Несомненно, из-за их враждебного настроя гипнотическая сила растения (если таковая применялась) воздействовала на них гораздо слабее. Как бы то ни было, тем, кто ночевал на судне, спалось гораздо хуже тех, кто остался снаружи.
Незадолго до рассвета, когда ночной марсианский сумрак еще освещали две небольшие тусклые луны, Фобос и Деймос[103], Стилтон встал с мягкой кушетки, на которой всю ночь метался без сна, и, ничуть не обескураженный предыдущей неудачной попыткой, снова принялся экспериментировать с рычажками и клавишами на панели управления.
К его удивлению, кнопки причудливой формы поддались. Он мог спокойно нажимать их и двигать переключателями, вскоре выяснил принципы управления и смог поднять корабль в воздух.
На его торжествующий вопль сбежались остальные. Никто уже не спал — все ликовали, надеясь убраться подальше от Марса и юрисдикции чудовищного растения. Надежда мешалась со страхом — ученые опасались, что в любую минуту марсианин снова чудодейственным образом захватит контроль над бортовыми приборами, но судно беспрепятственно поднялось с темной поляны в небеса и устремилось к зеленому шарику Земли, ярко сиявшему среди незнакомых созвездий.
Глядя в иллюминаторы, пассажиры видели, как из темноты за ними наблюдают глаза — два синеватых мерцающих озера. Но вопреки всем страхам, по каким-то своим неведомым соображениям, марсианин отпустил корабль, не чиня ему никаких препятствий. Впрочем, в путешествии не обошлось без неприятностей: пилот из Стилтона получился так себе — не чета полубожественному всеведущему растению. Не единожды они сталкивались с метеоритами, но, к счастью, ни один не пробил обшивку. И вот после многочасового путешествия судно достигло Земли. Стилтон не сумел вовремя сбросить скорость, и корабль рухнул где-то в Южной Атлантике, уцелев лишь потому, что удар смягчила вода. От падения механизмы серьезно повредились, а почти все пассажиры были оглушены и изранены.
Несколько дней они болтались по волнам — изувеченный корабль больше невозможно было поднять в воздух, — а потом медно-золотистый корпус заметили с океанского лайнера, и потерпевших отбуксировали в Лиссабон. Ученые сошли на берег и вернулись в Америку, но перед этим подробно поведали о своих приключениях представителям мировой прессы и зловеще предостерегли население Земли, рассказав о гнусных предложениях и губительных замыслах инопланетного чудовища.
Их возвращение вызвало настоящую сенсацию, в прессе поднялась невообразимая шумиха. Землю захлестнули тревога и паника, отчасти вызванные исконной человеческой неприязнью ко всему неизвестному; в невежественных людских умах, подобно призрачным гидрам, плодились жуткие, смутные и уродливые страхи.
Этому немало способствовали Стилтон со товарищи: им удалось настроить жителей Земли против марсианина и пробудить в них догматическую злобу и слепую неприязнь. На свою сторону консерваторы перетянули столько ученых, сколько смогли, — то есть всех, кто мыслил подобным же образом, а также тех, кто опасался выступать против большинства; вдобавок им удалось собрать под свои знамена политиков со всего света, поэтому и речи уже не шло о том, чтобы принять предложенный марсианином союз.
103
Спутники Марса Фобос («страх») и Деймос («ужас») были открыты в 1877 году американским астрономом Асафом Холлом и названы в честь сыновей древнегреческого бога войны Ареса.