И воздвиглась трудами изгнанных с родной планеты истинная утопия, жители которой хранили верность марсианину и чтили его как опекающее их божество, во главу угла ставили гармонию и прогресс, науку и духовную терпимость, а также свободу. Люди там были счастливы, соблюдали законы, не ведали горестей, болезней и ошибок и жили по тысяче лет.
На берегах огромного венерианского моря они выстроили большие передатчики и с их помощью посылали сквозь межпланетное пространство электронные волны, а вместе с ними и воду, которая напитала иссушенные атмосферу и почву Марса, благодаря чему растение обрело вечную божественную жизнь.
Ни Гейллард, ни его товарищи не предпринимали никаких попыток связаться с покинутой родиной, а там меж тем произошло удивительное событие, которое послужило окончательным доказательством всемогущества и удивительной мудрости марсианина.
В один прекрасный день в Кашмирскую долину на севере Индии с неба свалилось семечко длиной в целую милю. Еще в небесах оно ярко сияло, словно метеор, и суеверные народы Азии, которые стали свидетелями этого падения, ужаснулись и сочли его дурным знаменьем. Семя пустило в долине корни и очень быстро начало давать гигантские ростки, которые стремительно распространились во все стороны и покрылись листьями. Прежде чем люди успели разобраться, что происходит, многочисленные исполинские вьюнки покрыли и южные равнины, и вечные снега Гиндукуша и Гималаев.
Вскоре афганские горцы услышали, как в окрестных ущельях с громкими хлопками лопаются почки, так что эхо громом отдается в скалах. Растение молниеносно устремилось в Центральную Индию. Со скоростью мчащегося поезда его могучие плети опутали всю Азию. Колоссальные листья покрывали долины, горы, холмы, плато, пустыни, города и морские побережья, отростки вторглись в Европу и Африку, пересекли Берингов пролив и добрались до Северной Америки, оттуда, бесконечно ветвясь, устремились на юг, и вот наконец весь континент, а следом и Южная Америка до самой Огненной Земли заросли несокрушимым пышным лесом.
Армии разных стран предпринимали лихорадочные и тщетные попытки справиться с растением — его бомбили и обстреливали, опрыскивали смертоносными жидкостями и травили газами, но все напрасно. Повсюду под огромными, закрывавшими небо листьями люди гибли от удушья, вдохнув всепроникающей отравы, которая одуряла, дурманила и подвергала всех быстрой эвтаназии.
Вскоре растение опутало всю планету, ведь для вымахавших веток и побегов не были помехой ни моря, ни океаны. Наконец рост остановился, но к тому времени все человечество, что выступало против марсианина, постигла участь безмозглых доисторических чудовищ — люди были преданы забвению, как и все отжившие свое виды. Но благодаря божественному милосердию великого растения гибель, настигшая его самых упорных противников, была столь же легкой, сколь и неотвратимой.
Стилтон с несколькими соратниками поначалу сумел избежать всеобщей судьбы, улетев в ракете на Полярное плато. Они как раз поздравляли друг друга с благополучным избавлением, но тут на горизонте показались гигантские ростки. Перед стремительными лиственными побегами льды и снега таяли, обращаясь в бурные потоки, что вскоре слились в некоем подобии Всемирного потопа, в котором и утонули последние ретрограды. Только так и удалось им избежать эвтаназии, которой божественное растение подвергло всех остальных людей.
Склепы Йох-Вомбиса[105]
Когда я служил интерном в больнице для землян в Игнархе, на моем попечении находился некий Родни Северн, единственный выживший член экспедиции Октава в склепы Йох-Вомбиса, и я записал эту историю под его диктовку. Северна доставили в больницу марсианские проводники экспедиции. Он страдал от рваных воспаленных ран на лбу и темени, порой впадал в буйное помешательство, и его приходилось силой удерживать в постели во время повторяющихся мощных припадков, сила которых поражала вдвойне, если учесть чрезвычайно ослабленное состояние этого уникального пациента.
Рваные раны, как следовало из его рассказа, он в основном нанес себе сам. Они перемежались круглыми ранками, легко отличимыми от ножевых; эти ранки располагались рядами по кругу, и через них в кожу Северна был впрыснут неизвестный яд. Если отрицать правдивость его рассказа и считать ранки проявлением болезни, их этиология не поддается объяснению. В свете последовавших событий лично я не вижу повода сомневаться в его словах. Странные вещи происходят на красной планете; и я могу только поддержать желание, высказанное обреченным археологом относительно продолжения исследований.