Выбрать главу

Кароли засмеялась.

– Мам, я пить хочу.

Короли взглянула на младшего сына.

– Знаешь, я тоже. Давай-ка мы пойдем купим чего-нибудь попить для всей компании? – Кароли взяла мальчика за руку и, лавируя среди людей, начала пробиваться сквозь толпу, запрудившую палубу. – Тебе здесь нравится, Пит?

– Тут здорово, но мне ужасно хочется посмотреть пингвинов.

– Завтра с утра пораньше и посмотрим.

– А можно мне сосиску?

– А ты не лопнешь? Мы же всего час назад уже ели сосиски.

– Они вкусно пахнут.

«Каникулы – значит баловство», – решила Кароли.

– Ладно, сосиска так сосиска.

– Но мне еще надо в туалет.

– Хорошо. – Кароли была опытной матерью и отыскала взглядом туалеты, как только они взошли на паром.

И уж конечно, раз Пит об этом заговорил, ей тоже захотелось в туалет. Кароли указала сыну на мужской туалет.

– Если выйдешь первым, стой прямо здесь. Ты же помнишь, как выглядят служащие парома? Какая у них форма? Если тебе что-нибудь будет нужно, обратись к одному из них.

– Да ладно, мам, мне просто нужно пописать.

– Ну что ж, мне тоже. Значит, если выйдешь первым, жди меня здесь.

Кароли проводила сына взглядом, прекрасно зная, что он закатил глаза, как только оказался у нее за спиной. Она с улыбкой направилась к женскому туалету.

И увидела табличку: «Туалет не работает».

– Вот черт!

Кароли на секунду задумалась. Как ей поступить? Потерпеть, пока Пит не выйдет, пока они не купят сосиски и напитки, потому что в противном случае он начнет канючить, а уж потом поискать другую уборную.

А может, все-таки взглянуть одним глазком? Не может быть, чтобы все кабинки разом вышли из строя. Ей-то нужна только одна!

Кароли толкнула дверь и поспешно вошла. Ей не хотелось оставлять Пита одного надолго. Она быстро прошла мимо ряда умывальников. Скорее бы вернуться снова на палубу: вот-вот должен показаться на горизонте Стейтен-Айленд.

Кароли повернула к кабинкам и застыла как вкопанная.

«Кровь, – это была ее единственная мысль, – столько крови!» Женщина на полу как будто купалась в ней.

Склонившийся над телом мужчина держал в руке остро заточенный нож, с которого все еще капала кровь, а в другой сжимал парализатор.

– Мне очень жаль, – сказал он.

Кароли была в шоке, но ей показалось, что он говорит искренне.

Не успела Кароли набрать в легкие воздух, чтобы закричать и броситься бежать, как он спустил курок парализатора.

– Мне очень, очень жаль, – повторил он, хотя Кароли его уже не слышала: она рухнула на пол.

Рассекая бухту на турбокатере, лейтенант Нью-йоркской полиции Ева Даллас подумала о том, что совсем не так она хотела бы провести летний день. С утра она была на подхвате у своей напарницы Пибоди, которую назначила ведущим следователем по делу о кончине некой Вики Трендор, третьей жены Алана Трендора, раскроившего ей череп бутылкой недорогого калифорнийского шардоне.

Согласно утверждениям новоиспеченного вдовца, неверно было утверждать, что он вышиб ей мозги, потому что мозгов у нее отродясь не было.

Пока прокурор и адвокат перетягивали канат, вырабатывая соглашение, что защита не будет оспаривать обвинение, а обвинение подберет статью помягче, Ева успела сделать кое-что из бумажной работы, обсудить с двумя детективами стратегию по открытому делу и поздравить еще одного коллегу с успешным закрытием дела.

По ее прикидкам, день складывался удачно.

А теперь они с Пибоди неслись сломя голову по воде в лодчонке размерами, прикинула Ева, не больше доски для серфинга, на всех парах приближаясь к оранжевой массе парома, остановленного на полпути между Манхэттеном и Стейтен-Айлендом.

– Полный отпад! – Пибоди стояла на носу, запрокинув лицо навстречу ветру, трепавшему ее отросшие темные волосы.

– Почему?

– Господи, Даллас! – Пибоди опустила солнцезащитные очки на кончик носа и взглянула поверх них на Еву темно-карими глазами. – Нам выпало покататься на лодке! Мы на воде. Я уже почти забыла, что Манхэттен – это остров.

– Вот это мне и не нравится. А тут, на воде, поневоле задумаешься: почему он не тонет? Весь этот груз – дома, улицы, люди, да он должен камнем пойти ко дну!

– Да брось! – Пибоди со смехом водрузила очки обратно на переносицу. – Статуя Свободы, – указала она пальцем. – Все-таки ничего лучше на свете нет.

У Евы не нашлось возражений. Был случай, когда она едва не погибла внутри знаменитой статуи в смертельной схватке с радикальными террористами, вознамерившимися ее взорвать. Даже сейчас, глядя на эту величественную фигуру, она вспоминала, как ее муж, весь в крови, цеплялся за выступ в короне статуи.