Он отпустил ее, но взял под руку, и она вынуждена была идти с ним рядом. Она думала, что возле своего хутора Ясь останется, а он даже не задержался, шагал с ней до самой калитки, что вела во двор маленькой Анелиной усадьбы. Здесь они остановились.
— Я пойду, Ясь… Не задерживай меня… — попросила девушка.
— Постоим минутку, Анеля…
— Мама будет ругать.
— Мама спит.
Она хотела открыть калитку, но Ясь схватил ее за руки.
— Пусти! А то закричу!
— Ну и что же! — засмеялся Ясь. — Кто тебя услышит?
— Мама!
— А что мне сделает твоя мама?
— Она скажет твоему отцу.
Эти слова подействовали на Яся.
— Ну, Анеля, смотри! Это не последняя наша встреча!..
Он повернулся и медленно пошел к своему хутору.
И действительно, это была не последняя встреча.
Анеля несколько дней избегала Яся. Она чувствовала, что боится его, и понимала, что Ясь ей не пара. Он богатый шляхтич, разве нужна ему такая беднячка, как она? Просто, он задумал что-то плохое.
Наступила пора жатвы. Анеля косила рожь, а мать собирала за нею и вязала в снопы.
Во время работы Анеля вспоминала вечеринку, и перед глазами вставал Антось Калюга. Ей почему-то хотелось его видеть. Особенно сильным это желание было вечерами, когда тьма нависала над хутором и откуда-то издалека доносились звуки гармони и девичьи напевы жнивных песен. О чем бы она разговаривала с Антосем, Анеля не представляла, но она не могла забыть этого коренастого парня с веснушками на лице и русым чубом, упрямо вылезавшим из-под шапки.
Вспоминала и Яся Кандыбу. Нельзя было его не вспоминать. Он был здесь, рядом. Он не работал на поле, но приходил проверять, как работают батраки. Анеля замечала, что он часто бросает взгляд в сторону ее хутора, и боялась, чтоб не подошел к ней.
Может, Анеля и не скоро встретилась бы с Ясем, если бы не случай.
Она быстро закончила уборку ржи на своем кусочке поля. И вот однажды старый Кандыба зашел к ним в хату.
— Может быть, соседка, отпустишь свою дочку ко мне на пару дней? — обратился старик к Анелиной матери. — Сама видишь, жито перестаивает, боюсь, что осыпаться начнет.
— Коли ласка, пан Кандыба! Мы уже свое дожали.
— Что вы, мама, у нас же… — хотела возразить Анеля.
— Сколько у нас этой работы! Вот заработаешь себе на платье…
Анеля покраснела, она снова вспомнила вечеринку. Ей очень не хотелось идти в поденщицы к Кандыбе, не хотелось встречаться с Ясем. Девушка предчувствовала, что эта встреча ничего ей, кроме беды, не принесет…
Назавтра утром она уже была на хуторе Кандыбы. Случалось, она и раньше работала здесь, но прежде ничто ее не тревожило.
Уже стемнело, когда Анеля вышла из Кандыбиного двора. Она была рада, что сегодня Ясь весь день был в гмине[2] и на поле не появлялся.
На полевой тропинке она почувствовала себя очень легко. Всю усталость как рукой сняло. Анеля даже тихо запела, неторопливо шагая к своему хутору.
Возле самой калитки ее догнал Ясь.
— Как ты быстро ходишь, Анелька, — сказал он ласково.
У Анели дрогнуло сердце.
— Зачем я тебе, Ясь? — спросила она.
— Глупая… — шептал Ясь. — Наши же хутора рядом.
— Ну и что?
— Поженимся… Хутора соединим… Эх, ты!
— Ах, Ясь… Какой у нас хутор! Да разве твои родители захотят?
— А что мне родители! — Ясь воинственно выпрямился. — Что мне родители! Я единственный сын в семье, и по закону все мое! Что захочу, то и сделаю.
— У меня и приданого нету…
— А хутор разве не приданое! И ты одна, твое тоже все.
Потом он склонился к ней и зашептал:
— Анелечка, золотце… Люблю я тебя, поверь. А думаешь, родители будут перечить? Знаешь, что сегодня сказал мой отец? Вот, говорит, такую бы работницу, как она… как Анеля Батянова, вот такую бы в хату.
— Работницу… Может, батрачкой взять хочет?
— Перестань же ты говорить глупости, Анеля… Разве он не знает, что ты одна — и хозяйка и хозяин в хате! Анеля, любимая, золотце… Почему ты не хочешь мне верить? Анелечка, золотая… Ну что ты плохого слышала обо мне?
Он взял ее за плечи и прижал к себе.
— Пусти, Ясь!..
— Счастье свое ты отталкиваешь от себя, Анеля…
И таким сердечным и правдивым показался ей Ясев голос!
Первые встречи с Ясем навсегда остались в памяти Анели. Сначала она шла на свидание с ощущением какой-то вины, понимая, что этого делать не надо. Целый день она твердила себе, что не пойдет, даже верила этому, но когда наступал вечер — такой тесной и бедной казалась своя хатка, так грустно становилось на сердце, что она выходила за калитку. Там, возле забора, под кустами черемухи и акации, стояла скамеечка, на которой ее уже ожидал Ясь. Он нетерпеливо прижимал ее к себе и бесконечно целовал. Анеля не отвечала ему.