Выбрать главу

— Двадцать скоро будет.

— Рановато свернул на обочину жизни. Неужели ты на самом деле верил в успех своей авантюры? Ну, какой чудак, скажи откровенно, преподнесет тебе десять тысяч на красивом блюдечке?

— Томка трусиха, могла и преподнести колдовские деньги. Они ведь шутя ей достались от ведьмы.

— Это пенсия Гайдамаковой за погибшего сына. Почти сорок лет старушка копила, чтобы добрая память о сыне на земле осталась.

Резванов исподлобья посмотрел на Бирюкова:

— Откуда я знал про пенсию? В Серебровке только и болтали о ведьмином завещании. Дескать, вот отвалился Томке Тиуновой дармовой кусок.

— У завистников длинные языки.

— Ну и что мне теперь, капитально сидеть?

— Пока лежи, поправляйся, — Бирюков встретился с Резвановым взглядом. — Скажи, Алексей, где твой крестик?

Резванов нехотя сунул руку в карман пижамы и вытащил оттуда тонкую золотую цепочку с небольшим крестиком.

— Почему снял с шеи? — спросил Антон.

— Не хотел перед следователем козлом выглядеть.

— Значит, понимаешь, что такие штучки не совместимы с грязной совестью?

Резванов промолчал. Словно легок на помине в палату вошел следователь Лимакин с неизменным своим портфельчиком.

— Не наговорились еще? — спросил он.

— Все, мы с Алексеем нашли общий язык, — ответил Бирюков. — На этом свою миссию заканчиваю.

Лимакин посмотрел на мрачного Резванова:

— Будете менять показания?

— Буду, — чуть помолчав, тихо ответил тот.

Следователь повернулся к Антону:

— Предупреди Тиунову, чтобы подождала меня. Тоже надо допросить.

— Тамара уже предупреждена.

Остаток дня Бирюков провел в райотделе. Настроение было приподнятое. Радовало, что начавшееся столь загадочно происшествие обошлось без трупов. Лишь перед концом работы он почувствовал тревожное беспокойство и тут же поймал себя на мысли, что с нетерпением ждет обещанного звонка Зорькиной. Однако Марина почему-то не звонила. Антон полистал телефонный справочник и стал набирать номер экономиста Березовского колхоза. Телефон оказался занятым. Антон накрутил цифры вторично — в трубке опять зачастили короткие гудки. Он опустил трубку на аппарат, чтобы чуть позднее сделать третью попытку, но телефон вдруг зазвонил сам.

— Уголовный розыск, Бирюков, — привычно ответил Антон.

— Здравствуйте, — послышался знакомый женский голос. — Это Вера Барабанова. Узнали?

— Узнал, Верочка. Здравствуйте, хотя мы с вами сегодня уже здоровались.

В трубке раздался тяжелый вздох:

— Ой, все перепуталось в доме… Товарищ Бирюков, у меня паспорт украли.

Антон нахмурился:

— Когда? Где?

— Дома. Утром был на месте, а после вашего посещения — исчез. Вам не кажется это странным?

— Верочка, я разыскиваю воров, а сам не ворую.

— Ужас… Все-таки посмотрите, ради Бога, у себя по карманам.

— Сегодня, кажется, не первое апреля?..

— Товарищ Бирюков, вполне серьезно вас прошу.

Антон прощупал карманы пиджака — никакого паспорта там, конечно, не было.

— Вынужден, Верочка, огорчить. Мои карманы чисты, как душа младенца.

— Ужас! Что теперь мне делать?

— Обратитесь в милицию, к начальнику паспортного стола.

— А если сейчас к вам приеду? Можно?..

— Приезжайте, пока я здесь.

В трубке сразу запикали гудки отбоя. Бирюков, откинувшись на спинку стула, задумался. Что-то странное показалось ему в этом внезапном звонке. Как-то необычно говорила Вера Барабанова, но в том, что это был ее перепуганный тревожный голос, сомнения не было. Буквально через полминуты телефон зазвонил вновь. Бирюков настороженно ответил и сразу узнал голос Зорькиной.

— Антон, до тебя невозможно дозвониться, — с упреком сказала Марина. — С кем ты так долго разговаривал?

— Сначала к тебе безуспешно названивал, потом мне позвонили.

— А какой Верочке свиданье назначил?

— Ты подслушивала?

— Зачем? Я без подслушивания, как тетя Броня Паутова, насквозь все вижу и слышу.

— Наверное, твой телефон подключился во время моего разговора с Верой Барабановой?

— Не гадай, все равно не угадаешь. Паспорт не нашел в карманах?

— Нет.

— Поищи еще раз.

Бирюков уловил в тоне Зорькиной игривость.

— Марина, это ты говорила со мной голосом Веры, — почти наугад сказал он.

Зорькина весело рассмеялась:

— Здорово напугала?

— Ну, погоди!.. До сих пор дрожу. Как узнала, что сегодня был у Барабановой в доме?

— Звонила Верочке, чтобы повлияла на Тамару — ничего от тебя не утаивать. А она говорит, что ты без моей поддержки управился. Антон, все ли хорошо с Тамарой?

— Нормально. Трупов не будет.

— Значит, крепко я наколдовала?

— Очень!

— Возьми в помощники — разом покончим с преступностью.

— Беру! Когда приедешь?

— Не знаю, Антон…

В голосе Марины вроде бы мелькнула неуверенность.

— У тебя что-то случилось? — тревожно спросил Бирюков.

— Игнат Матвеевич сегодня с самого утра со мной не разговаривает.

— Это он от расстройства, что скоро останется без экономиста, понтирует.

— Ты ему рассказал?

— Конечно.

— Ох, кажется, поторопился.

— Что, сердце красавицы склонно к измене?

— Почему?

— Уже передумала?

— Нет, но…

— Марина, никаких «но»! Я сейчас кладу трубку и мчусь на «Жигулях» в Березовку, чтобы утром вернуться сюда вместе с тобой…

— Не будем раздувать прежде времени рекламу. Лучше я сама завтра приеду по делам в райцентр.

— Паспорт не забудь.

— Не забуду.

— Где тебя встретить?

— Встречать не надо. Как освобожусь, сразу тебе позвоню. А теперь клади трубку.

— Клади ты первая.

— Антон, будь джентльменом…

Они долго еще препирались друг с другом и в конце концов положили телефонные трубки разом. На следующий день Марина позвонила Антону ровно в полдень. Встретились они у входа в райисполком под золотистой вывеской ЗАГС.

* * *

Ясным солнечным днем в конце августа, когда сенокосная страда уже завершилась, а уборочная еще толком не началась, Антон с Мариной ехали вдвоем на отцовских «Жигулях» в березовку. Одетая в белое нарядное платье, Марина бережно держала на коленях сумочку, где лежало только что полученное Свидетельство о заключении брака.

Антон ласково посмотрел на Марину:

— Не жалеешь, что сменила свою красивую фамилию?

Она весело крутнула головой:

— Ни капельки! Только, по-моему, в загсовских документах я от волнения расписалась «Бирукова».

— Первый блин всегда комом.

— Блины-то у меня всегда нормальными получаются, а вот тут маху дала…

С магистрального шоссе свернули на старый тракт, по которому обычно возвращались из загса все березовские молодожены. Вырвавшись из узкой лесной просеки, машина взбежала на полого возвышающийся берег Потеряева озера. У проулка, на въезде в село, стояла большая праздничная толпа.

— В чем дело, земляки? — останавливая машину, спросил Антон. — Что за демонстрация?

Словно в ответ ему, стоявший впереди всех Арсентий Ефимович Инюшкин растянул до отказа малиновые меха и торжественно ахнул на двухрядке туш. Антон с Мариной вылезли из машины. Их сразу окружили ликующие селяне. Не успевая пожимать тянущиеся к нему руки, Антон весело отшучивался.

Внезапно откуда-то сбоку раздался громкий жизнерадостный возглас:

— Игнатьич! Обрати внимание на мой свадебный сурприз!..

Антон удивленно повернулся и от души захохотал. Никогда не унывающий «главный специалист района по летающим тарелкам» Иван Васильевич Торчков, прозванный с давних пор в Березовке Кумбрыком, безмятежно улыбаясь, держал над головой транспарант своего собственного изготовления. На длинном куске фанеры крупными кривыми буквами было начертано древесным углем:

ИЩО ОДИН ПЕТУХ АТКУКАРЕКАЛ!

 _____

1985 г.