– Спасибо. Тысячу раз спасибо. Лучше вас никого нет…
Эстелла одарила меня нежной улыбкой. Я подмигнул ей. Соединявшие нас узы дружбы ничуть не ослабли за эти одиннадцать лет. Беременность же делала Эстеллу просто неотразимой.
– Буду держать вас в курсе, – пообещал я, направляясь к двери.
Телохранитель, обогнав меня, вышел первым.
Через несколько минут мы, сидя в «Шафране», стремительно мчались к Бобуру.
– Еще раз спасибо, – сказал я Баджи, который ловко лавировал между машинами. – Если бы не вы, нас бы точно прикончили.
Прижавшись затылком к подголовнику, не сводя глаз с дороги, я ощущал себя отчасти идиотом. Хоть это и случилось уже дважды за одну неделю, мне никак не удавалось привыкнуть к тому, что в меня стреляют. Но я подозревал, что Баджи видывал и не такие виды…
– Вы и сами здорово действовали.
– Угу. Должен признаться, было очень страшно. Вдобавок я боюсь высоты. Я бледно выглядел на карнизе!
Он взглянул на меня с понимающей улыбкой:
– Теперь надо быть очень внимательным. У вас когда-нибудь был телохранитель?
– Нет.
– Я постараюсь не привлекать к себе внимания и не докучать вам, но есть некоторые базовые правила, которые нужно соблюдать. Вам угрожает серьезная опасность…
– Вы заметили? – с иронией спросил я.
– Да. Уже давно я не видел подобных акций. Господин депутат ведет не столь бурную жизнь…
– Вы часто на него работаете?
– Нет, в сущности, довольно редко.
– А почему вы не бросаете работу телохранителя, если у вас теперь своя фирма?
– Ну, это случается не часто. Теперь я в основном занимаюсь обучением. Тренирую двадцатилетних ребят, чтобы сделать из них профессиональных агентов безопасности. Они все воображают, будто личная охрана – плевое дело. Это ремесло деградирует. Я стараюсь передать то, что усвоил сам. И время от времени я работаю на мсье Шевалье. Не в качестве телохранителя… чаще мне приходится проверять уровень безопасности, когда он устраивает коллоквиумы и прочее в таком же роде. И потом, у нас есть общее увлечение…
– О, я понял… Вы тоже франкмасон!
Баджи расхохотался:
– Нет. Вовсе нет! Я знаю, что в ложе «Великого Востока» много негров, но меня там нет!
– Прошу прощения, – сказал я. – Что же вас объединяет?
– Бокс.
– Что? Франсуа занимается боксом? – воскликнул я.
Он снова захохотал. Смех у него был необыкновенный: басовитый, как из бочки, но чрезвычайно заразительный.
– Нет, – объяснил он. – Мы вместе ходим на матчи. Мы оба очень любим бокс. А вам нравится этот вид спорта?
– Совсем не нравится! – признался я. – Слишком жестокий для меня… Не знал, что его любит Франсуа!
– Вы шутите? Да мы ни одного матча не пропускаем! Если бой происходит в парижском регионе, мы обязательно присутствуем в зале, если же нет, смотрим встречи WBC, WBA [40] и других чемпионатов по его кабельному телевидению на канале шестнадцать-девять. Мадам Шевалье от этого лезет на стенку!
– Могу себе представить! А вы занимались боксом?
Он поднял брови:
– Вы спрашиваете, потому что у меня нос как у боксера?
Он опять рассмеялся. Мне он все больше и больше нравился.
– Нет, – продолжал он. – Я занимался многими боевыми искусствами, а вот боксом нет. Я имею в виду серьезно.
Я покачал головой. Теперь я понимал, как ему удалось завоевать расположение Франсуа. Похоже, он знал свое дело, был безупречно честен и ко всему относился легко. Редкое качество при его профессии. Обычно о профессионализме телохранителя судят по его мрачному виду… А вот Баджи не боялся шутить. Но что-то говорило мне: этот парень – настоящий профессионал.
– Как вы стали телохранителем? – спросил я, когда мы свернули с окружной.
– О, это долгая история.
– Я обожаю долгие истории.
– Тогда я вам изложу ее в форме director's cut [41]. Во Францию я приехал в возрасте пятнадцати лет, – начал он.
– Приехали откуда?
– Из Сенегала. В школе я продержался всего два года, потому что ничего не понимал. Не только в делах учебных, но вообще в жизни. Уверяю вас, если родился и вырос в Африке, а потом вдруг попал в Париж, испытываешь настоящий шок. Я не чувствовал себя счастливым. Мне не нравились люди, не нравились девушки, не нравился климат. Мне мало что нравилось, разве только телевидение. Короче, не стерпев насмешек в школе, я совершил самую большую глупость в своей жизни.
– Какую?
– Поступил в училище морских пехотинцев и коммандос в Лорьяне. Потом меня включили в группу Панфантеньо.
– Мне это ни о чем не говорит, – признался я.
– Вы поймете, если я скажу, что специализацией этой группы была рекогносцировка местности и тактическая разведка. Обычно мы занимались сбором информации, внедрением и эвакуацией агентов… Такого рода развлечения.
– Гениально.
– Согласен с вами. Я стал специалистом по боевым действиям на ограниченном пространстве, и это не всегда бывало забавно. Я принимал участие в операциях, о которых сохранил не одни только приятные воспоминания…
– Операциях какого рода?
– Несколько командировок в Ливан, в период между восемьдесят третьим и восемьдесят шестым годами, потом на Муруроа, Каморы, в Залив. В Сомали, где я участвовал в эвакуации выходцев из западных стран…
Я озадаченно поднял брови.
– Угу, – подтвердил он с улыбкой. – Не одни только приятные воспоминания. Я служил до двадцати девяти лет. Не то чтобы мне это совсем не нравилось, но годы шли, и я все чаще жалел о том, что бросил учебу. Может, это выглядит глупо, но я считал, что совершил промах… Конечно, я вовсе не собирался опять удариться в естественные науки! В общем, когда мне исполнилось двадцать девять лет и мы завершили одну из наших операций в Боснии, я решил скинуть форму. Стал думать и, применив армейскую выучку, понял, что лучше мне заняться информатикой или безопасностью. Мало-помалу я пришел к выводу, что нужно изучать право.
– Даже так?
– Трудно поверить, а? Верзила негр прямиком из казармы, морской пехотинец и коммандос, на факультетской скамье!
– Степень бакалавра получили?
– Нет, сначала нужно было получить диплом за два года. Мотивация у меня была колоссальная. Потом я сумел поступить на факультет.
– Поздравляю!
– Спасибо. Мне очень хотелось учиться, но возникли финансовые проблемы. Поэтому я организовал фирму, которая специализировалась на охране политиков. С таким CV [42], как у меня, я быстро оказался на площади Бово. Я был сам себе хозяин, сначала нанял двух ребят, через пять лет нас стало восемь, и, откровенно говоря, жаловаться мне грех. А вы? Чем вы занимаетесь?