Выбрать главу

– А еще еврей! – пристыдила Галя.

Как-то не очень клеилось. То есть никого склеить не удавалось… Чтобы вот так, на ходу, в полевых условиях…

– Ну ты и нашла место, – укорила ее вечером по телефону Поля.

– Лучшие мужики, высокодуховные, или в церкви, или на кладбище. Замуж нужно выходить за фанатика, чтобы он тебе не изменял.

– А разве Сергей тебе изменял?

– Так я ж его не любила. А полюблю, разбалую. Может не выдержать.

Ага, фанатики на женщин как раз и рассчитывают. Вот уж кто не грешит надежностью и постоянством, так это сами женщины.

Стена Плача еще раз убедила Галю в собственной исключительности, которая у самоуверенных женщин выражается примерно так: «Катитесь все в тартарары, а я стану королевой!» —а у неуверенных: «Последняя нищенка станет королевой, только не я!» Пропадать Галя не собиралась ни при каких обстоятельствах. Она чувствовала, что самое страшное уже позади: тяжелая жизнь в родительском доме, утром в пять часов подъем, работа на воздухе до вечера, и при этом никаких ванн, горячей воды, отопления, только дрова, уголь, лопата да веник, а потом подневольная жизнь с мужем: шаг влево, шаг вправо – расстрел. Так зэки ведут себя после многолетнего заключения: нажиться не могут, надышаться, насмотреться, наесться-напиться, наобниматься, налюбиться. Отсутствие мужского интереса в начале брачного паломничества Галю немного расстраивало, но в то же время и раззадоривало. Такие странные все вокруг. Кого-то странности пугают, кого-то раздражают. А Галя любила – занятно же! Так бы и разглядывала целый день – необычные лица, слишком громоздкие и, наверное, жаркие одежды, непонятный язык и неведомые мысли. Это притягивало. У нее даже во рту пересохло от удивления.

Но удача ждала Галину уже за углом. Стена таки помогала. Навстречу группе туристов, состоящей, как на грех, сплошь из семейных пар из бывшего Советского Союза, выпорхнул молодой еще, лет сорока, не больше, экскурсовод и на чистом русском языке представился:

– Здравствуйте, я – Александр с оригинальной фамилией Рабинович. Вы будете смеяться, но моя мама была Рабинович, и мой папа был Рабинович. Так что я – дважды Рабинович Советского Союза.

«Он!» – екнуло у Гали в подреберье. Ливень счастья обрушился на славный город Иерусалим как раз в том месте, где стояла Галя…*

*Комментарий психолога

Спросите влюбленных, что они чувствуют, когда встречают любимого, и чаще всего услышите ответ: «Дождь, на меня обрушился поток счастья!» Загадка такой телесной метафоры проста: это актуализируются детские воспоминания полного сенсорного удовлетворения, связанного с образом воды. В утробе матери была как раз такая гармоничная, идеальная среда. Когда мы носим малышей в своих животиках, мы не догадываемся, в каком блаженстве они там пребывают! Влюбившись, мы вспоминаем рай нашей жизни до того, как нас увидели другие.

А может, это прилив чувства патриотизма? Ведь лучший из тех, кто встретился на Земле обетованной, был из некогда могущественной страны, Галиной Родины.

* * *

Стоило Гале улететь в Иерусалим, как на пороге Полиной квартиры возник Сергей, Галин бывший. Уму не постижимо, как он мог разыскать новое жилище жены, выследил, что ли? Всем своим видом он показывал, кто тут победитель.

– Я – папа этой девочки. Здравствуй, дочка.

Дочка прижалась к Полиной ноге, обхватила ее за колено и по-старушечьи вздохнула. Светланка была испугана, как и сама Поля.

– У меня есть документ. А вы – кто?

– Я ее вторая мама.

– Так, это уже новости. Значит, папу поменяли на вторую маму? А я думаю, кто этот гусар, к которому Галка сбежала? А это не гусар, это – гусыня.

– Что вам надо?

– Да вот дочку пришел проведать. Разрешите войти?

Бог знает почему, но Поля посторонилась и впустила нежданного гостя, который, как известно, хуже татарина… И пока Галя любовалась своим Рабиновичем, Полина, свято веря в то, что ее мужчина позвонит в дверь сам и его не придется искать по всему свету, с изумлением слушала балладу о любви в исполнении Сергея.

Поля сидела тихо, завороженная монологом одичавшего без жениной любви программиста.

* * *

Допустим, что людей объединяет общее детство, а не место проживания.