И они приставили две лестницы к одной барбакане[362] вблизи моря. А стена вся была усеяна англами и данами[363], и приступ был весьма могуч, и суров, и продолжителен. И в живом порыве два рыцаря и два оруженосца взобрались на лестницы и захватили у них стену. И на стену влезло их около пятнадцати, и там сражались они один против одного секирами[364] и мечами. И те, кто был в городе, поднатужились во всю мочь и резко отбросили наших, а двоих даже захватили; и те из наших людей, которые были захвачены, были приведены к императору Алексею, и он был этому очень рад. Так со стороны французов приступ прекратился[365], и было там много раненых и покалеченных, и бароны были этим очень раздосадованы.
А дож Венеции не забыл своих обязанностей, он расположил свои нефы, и свои юиссье, и свои суда в один ряд; и этот ряд вытянулся примерно на три арбалетных выстрела. И вот начал он приближаться к берегу, который был у стен и башен. Вы могли бы видеть тогда, как мангоньо бросали камни с нефов и юиссье, и как летели стрелы из арбалетов, и как непрерывно стреляли из луков, и как те, кто был в городе, очень отважно защищали стены и башни, и как лестницы нефов приближались вплотную к стенам настолько, что во многих местах ратники бились между собой на мечах и копьями; и шум стоял столь великий, что казалось, будто земля и море раскалываются. И знайте, что галеры не отваживались пристать к суше.
А теперь вы можете услышать об удивительной доблести: дож Венеции, который был старым человеком и ни капельки не видел, стоял весь в кольчуге на носу своей галеры и держал перед собой знамя св. Марка[366]. И вот он закричал своим людям, чтобы его вывели на сушу, а если не сделают этого, то он их покарает. И они повели галеру так, что она пристала к берегу; и они выскочили из нее и вынесли перед ним на сушу знамя св. Марка.
И когда венецианцы увидели на суше знамя св. Марка и галеру своего сеньора, который высадился на берег прежде них, каждый из них почувствовал себя пристыженным и все они выскочили на сушу. И те, кто на юиссье, выскочили и вышли на сушу, кто куда как мог быстрее. Тогда вы узрели бы чудесный приступ. И Жоффруа де Виллардуэн, маршал Шампани, который сочинил это произведение, свидетельствует, что более 40 человек передавали ему как истину, что они видели знамя св. Марка на одной из башен и никак не могли понять, кто его туда водрузил.
А теперь послушайте об удивительном чуде: те, кто был в городе, побежали, покинув стены; а венецианцы вступили в город, кто куда как мог быстрее, так что они овладели 25 башнями и заняли их своими людьми. И дож взял лодку и послал гонцов к баронам войска и велел известить их о том, что у венецианцев 25 башен и что они наверняка знают, что смогут удержать их. Бароны так обрадовались этому, что не могли поверить, что это правда. И венецианцы начали посылать войску на судах коней и боевых скакунов[367] из тех, которых они захватили в городе.
И когда император Алексей увидел, что венецианцы вошли таким образом в город, он начал высылать против них своих людей в великом множестве; и когда венецианцы увидели, что они не смогут выстоять, то запалили огонь между собой и греками; и со стороны наших людей налетел ветер, и огонь стал полыхать так сильно, что греки не могли видеть наших людей. Тогда венецианцы возвратились в башни, которыми завладели и которые завоевали.
Затем император Алексей Константинопольский вышел со всеми своими силами из других ворот города, что были от лагеря примерно в одном лье, и он начал выводить столько людей, что казалось, будто там был весь свет. Потом он выстроил свои боевые отряды в поле, и они поскакали к лагерю. И когда наши французы их увидели, они повсюду схватились за оружие. В этот самый день на страже у орудий были Анри, брат Бодуэна, графа Фландрского и Эно, и Матье де Валинкур, и Бодуэн де Бельвуар, и их люди, которые находились с ними. И прямо на виду у них император Алексей построил множество ратников, которые должны были, выйдя из трех ворот, ринуться и напасть на лагерь с другой стороны.
362
Барбакана — выдвинутое вперед предстенное укрепление. Возможно, речь идет о так называемой стене Льва, где открывались Влахернские ворота. Ею как бы «удваивалась» с наружной стороны «стена Ираклия».
363
Крестоносцы уже встречались с этими византийскими наемниками во время боя за Галатскую башню. Из англов и датчан состояла императорская гвардия. Начало этой «варяжской» гвардии относится к царствованию Романа III (1028—1034). Вообще же чужеземцев широко использовали в Византии на военной службе с X в., и со временем они образовывали все более многочисленный воинский контингент. Численность англов особенно возросла после нормандского завоевания Британии (1066 г.): притесняемые завоевателями, англы стали наниматься на службу к Алексею I Комнину, а затем и к его преемникам. См. также § 185.
365
Следовательно, приступ продолжался теперь с той стороны, где находился венецианский флот.
366
На этом знамени, в верхней его части, изображен был крылатый лев, окруженный нимбом, — символ св. Марка, принятый в качестве герба Республики Венеция. В XV в. об этом сообщал Паоло Раннузий, переводивший записки Жоффруа де Виллардуэна на латинский язык. Старинное предание гласило, что евангелист Марк якобы бывал в Венеции, вследствие чего венецианский кардинал-епископ и поныне носит титул патриарха венецианского. Поскольку эмблемой св. Марка являлся лев, венецианцы стали изображать его крылатым. Такие изображения сохранились вплоть до настоящего времени в виде барельефов на дворце дожей и в гавани Венеции, а также на колонне, стоящей на о. Лидо, где в 1202 г. были размещены крестоносцы. Знамя, о котором упоминает Виллардуэн, находилось постоянно на корабле Энрико Дандоло и сопровождало его во всех странствованиях и во время сражений.
367
О том, что венецианцы, проникнув в город на пол-лье, послали графу Фландрскому 200 коней, сообщает также французский хронист Альбрик де Труафонтэн.